Франция удивила мировое сообщество, когда прошлой осенью одновременно приняла на себя переходящее руководство в «большой восьмерке» (G-8) и «большой двадцатке» (G-20) и сообщила о том, что встречи глав государств этих двух групп стран пройдут раздельно.

Со времени встречи на высшем уровне в Питтсбурге, состоявшейся в сентябре 2009 года, казалось, что встречи глав восьми промышленно развитых стран мира вне контекста встречи с главами государств G-20 ушли в прошлое из-за стремительного экономического роста некоторых динамично развивающихся стран и ослабления экономик «большой восьмерки» в результате финансового кризиса. Однако Франция приложила все усилия, чтобы восстановить прежний формат встреч, провести встречу лидеров G-8 независимо от саммита G-20 с тем, чтобы укрепить роль ведущих экономических держав на мировой арене.

То, что это идет вразрез с реалиями сегодняшнего дня, стало ясно около месяца назад, когда Международный валютный фонд опубликовал список экономик, считавшихся системными, за состоянием которых надлежало следить с особым вниманием, поскольку их сложности могли поставить под удар мировую финансовую систему. Традиционно в этот список входили богатые экономики, бывшие члены большой семерки (G-7). Но это деление потеряло свою актуальность. Канада и Италия вышли из списка стран с системной экономикой, а их место заняли Китай и Индия. Зарождалась новая «большая семерка».

[В G-8 входят Германия, Канада, США, Франция, Япония, Италия, Великобритания и Россия. В G-20 входят страны большой восьмерки плюс Китай, Индия, Бразилия, Южно-Африканская Республика, Мексика, Австралия, Индонезия, Турция, Южная Корея, Саудовская Аравия, Аргентина и Евросоюз].

«Большая восьмерка» мертва. Это отражение мира пятидесятых годов прошлого века, которое не учитывает новую мировую реальность, возникшую в результате глобализации и появления новых экономических держав», - подчеркивает Фернандо Фернандес (Fernando Fernández), преподаватель экономики в Институте предпринимательства (IE Business School). Мертвая или живая, но большая восьмерка соберется на свою встречу на высшем уровне 26-27 мая во французском курортном местечке Довилль (Deauville), находящемся менее чем в часе езды от Парижа. В этом же городке прошлой осенью французский президент Николя Саркози и канцлер Германии Ангела Меркель подписали важные соглашения по предоставлению срочной финансовой помощи некоторым странам Евросоюза с тем, чтобы не допустить их банкротства.

Несмотря на свое упорство, Франция признала эту новую реальность при разработке круга вопросов, подлежащих обсуждению. G-20 вытеснила G-8 из всех наиболее важных областей, и именно на саммите большой двадцатки будут обсуждаться те вопросы, которым Париж придает особое значение. Фактически, сам Николя Саркози возродил мысль, которая уже озвучивалась в 2008 году, и выступил с предложением о создании G-14, форума промышленно развитых и динамично развивающихся стран, которое не получило сильной поддержки. Бесспорно, кризис способствовал сплочению большой двадцатки.

В начале ноября, когда в Каннах соберутся представители ведущих экономик мира, они будут обсуждать меры по усилению финансового регулирования, реформирование международной валютной системы, неустойчивость цен на сырьевые товары и другие вопросы. В Довилле будет затронут следующий круг вопросов: развитие интернета, торговля кокаином, союз с Африкой, сохранение мира и борьба с терроризмом. К данной повестке дня следовало бы добавить проблему ядерной безопасности, которая возникла в результате землетрясения, нанесшего огромный ущерб Японии в марте этого года. Именно в этом вопросе французская атомная промышленность должна сказать свое веское слово.

«Франция разработала слишком широкий круг вопросов на период своего руководства двумя мировыми форумами. Париж хотел вдохнуть новую жизнь в G-8, как в самый важный мировой форум, однако ему не хватает эффективности», - заверяет Федерико Стейнберг, научный сотрудник Королевского института Элькано (Real Instituto Elcano). «Даже по вопросу мировых валют, несмотря на сделанные в марте этого года широковещательные заявления об интервенции большой семерки с целью поддержки иены, очень сомнительно, подобная интервенция будет отвечать интересам крупнейших мировых держав, разработавших соглашение «Плаза» 1985 года, которое предусматривало девальвацию доллара. Достаточно будет соглашения между Федеральной резервной системой США, Европейским центральным банком и Банком Японии», - указывает эксперт.

«Более того, в условиях согласованной интервенции ведущих мировых валютных институтов наиболее эффективные действия мог бы предпринять Центробанк Китая, обладающий в настоящее время внушительными денежными запасами», - подчеркивает Фернандес.

Франция пригласила на встречу в верхах в Довилле представителей Туниса и Египта, послав тем самым ясный сигнал странам, входившим в зону ее влияния, с которыми Париж хочет вновь навести мосты после прозвучавшей критики его действий во время кризиса в арабских странах. Кроме того, эта зона была своего рода задворками Франции, у которой там большие экономические интересы». «Это является еще одним свидетельством того, что Франция использует свое переходящее руководство двумя мировыми форумами для того, чтобы попытаться доказать собственную значимость в мировых делах. То же самое происходит при каждом переходе руководства к той или иной европейской стране. Общие вопросы отходят на второй план, уступая свое место национальной проблематике. Пока Евросоюз не предложит собственный набор тем, евро не будет пользоваться доверием», - подчеркивает преподаватель Института предпринимательства.

Очевидно, что кризис суверенного долга, ударивший по значительной части Европы, не способствует выработке общей повестки дня усилиями различных стран, напоминает Стейнберг.

Государственная политика Франции также накладывает свой отпечаток на оба форума. За редкими исключениями, директор распорядитель МВФ как правило присутствует на встречах глав государств G-20, но не G-8. Это означает, что Доминик Стросс-Кан (Dominique Strauss Kahn), возможный кандидат от социалистов на президентских выборах во Франции в 2012 году, соответственно, не будет присутствовать на встрече в верхах в Довилле в конце мая, но должен принять участие в Каннском совещании. Но к тому времени глава Фонда уже, по всей видимости, объявит о том, возвращается ли он на политическую сцену Франции и, в случае положительного ответа – в котором не сомневается Вашингтон - не примет участия в саммите.

Испания на пути в G-20

Председатель правительства Испании Хосе Луис Родригес Сапатеро (José Luis Rodríguez Zapatero) не будет присутствовать на встрече в Довилле, которая должна состояться к конце этого месяца. Несмотря на усилия испанской дипломатии, которые получили неожиданную поддержку последних правительств, направленные на то, чтобы в закрытый послевоенный клуб мировых держав, экономический кризис закрыл последние возможности по достижению этой цели, если такие возможности вообще когда-либо существовали и имели шансы на реализацию. Согласно докладу Международного валютного фонда, в списке мировых экономик Испания переместилась с 12-го места на восьмое.

Тем не менее, Испании удалось укрепить свои позиции в G-20, и с 2010 года она стала постоянным участником его саммитов, что свидетельствует о признании ее места среди 20 крупнейших мировых экономик и значительной роли ее финансовых учреждений в мире.

«Испания находится в наихудшем положении», - пессимистически заявляет Фернандо Фернандес, выступающий за то, чтобы Испания не столько стремилась в G-20, сколько добивалась того, что на международных форумах Европа выступала с единых позиций. «В Европе мы обладаем определенным влиянием и весом. Это единственный путь, чтобы упрочить свои политические позиции в мировом масштабе», подчеркивает он. На этом форуме Европа является 20-м членом, имеющим свой голос. Голландии, Швейцарии и Бельгии также удалось просочиться на встречи «большой двадцатки», но у них другой статус.

Принимая прошлой осенью руководство этой группой стран, Николя Саркози выступил с предложением о создании постоянного секретариата с возможным расположением его штаб-квартир в Париже и Сеуле. Предложение было поддержано Китаем и Бразилией, однако было с ходу отвергнуто Италией и Японией. Хотя формально этот вопрос больше не обсуждается, Южная Корея, в соответствии с духом времени, выдвинула инициативу создания виртуальной штаб-квартиры.