Старое правило гласит: где нет гражданского доверия, там не может возникнуть демократическое общество. У нас, по данным опроса CVVM, проведенного в конце прошлого месяца, правительству доверяет только 21% населения. Более года назад правительству Фишера (Fischer) доверяли 70%. Еще меньшим доверием может похвастаться парламент, ему доверяют лишь 18%, Сенату – немного больше, всего 25% опрошенных.  Согласно исследованию агентства STEM, и хотя это пока всего лишь одно исследование, уже и президенту доверяют чуть меньше 50% респондентов. Поэтому возникает опасный вопрос: каково в таком случае наше общество и в каком направлении оно трансформируется, потому что, очевидно, о демократическом обществе уже едва ли можно говорить. Демократия всегда обусловлена доверием большинства к государственным институтам. Поэтому сначала мы зададим вопрос: какие опасности нас подстерегают?

Глубокая потеря доверия к конституционным институтам позволяет говорить об основной серьезной опасности для демократии, потому что у людей появляются опасения, они теряют уверенность, а для политиков, наоборот, готовится почва для авторитарных режимов, которые ни в каком доверии никогда не нуждаются.

Диктатор или некоторая группа людей получает власть за обещание порядка, за которым непосредственно следует консервация коррупционной среды и сокрытие информации. Гражданина лишают возможности свободно и публично определять политические цели, эта деятельность становится прерогативой «специалистов», а тех, кто с ними не согласен, как-то наказывают или, по крайней мере, они боятся такого наказания, и этот страх переходит и на нижестоящие институты. И это именно то положение, к которому идет наше общество.

Со страхом мы сталкивается каждую минуту даже в тех местах, где еще некоторое время назад мы этого не ждали. Например, редакторы журнала А2, посвященного культуре, в 11-м номере за этот год обращают внимание на то, что уже не так редко получается так, что авторы отзывают обещанные статьи из-за того, что критика некоторых институтов, о которых они отважились написать, могла бы поставить под угрозу их карьеру. Совершенно конкретно они доказывают это утверждение на примере своего немалого опыта, приобретенного во время длительной подготовки серии статей о музеях и музейном деле. Атмосфера страха, господствующая в чешских музеях, превзошла ожидания журналистов. Сотрудники музеев были готовы встречаться с редакторами исключительно не на работе и предоставлять информацию лишь на условиях анонимности, как когда до 1989 года наши люди встречались с иностранными журналистами. В основной статье номера пишут: «Причины страхов за себя низкооплачиваемых сотрудников могут быть разными, но они ясно показывают затхлость и отсутствие дискуссий в чешской музейной среде».

Люди спустя 21 год опять боятся критиковать методы институтов, где они работают, или боятся наказания. Пока в основном только того, что останутся без работы. Только чтобы авторитарный режим удержался у власти, наказания должны становиться жестче.

Вопрос в том, в достаточной ли степени мы осознаем серьезность такого положения: приватизация политики – это всегда лишь временная ступень на пути к некой форме авторитаризма. Ответ на опасный вопрос в начале статьи таков: система, в которую наше общество может постепенно трансформироваться, специалисты могли бы назвать демократурой. В такой системе наибольшую стоимость имеет не публичная информация, а сведения с наибольшим потенциалом для шантажа, как недавно говорил профессор Иржи Пржибань (Jiří Přibáň). В заключении возникает вопрос: мы хотим этого, или мы уже настолько угнетены, что даже не можем последовательно и действенно протестовать?