Наш президент любит спорт и музыку, он всегда там, где играют или поют самые лучшие и известные. Таким образом глава государства стремится продемонстрировать, что он «один из нас», хотя это не так, и отметить свое присутствие в свете там, где нет политики, хотя она есть.

Тадич все реже принимает ведущих спортсменов у себя в администрации, они принимают его там, где придется. Эта «инверсия харизмы» возникла безусловно в феномене Джоковича, к всемирной славе которого, вот уже месяц, приписываются все кому не лень. Но повальное увлечение Новаком уже пройдено, парень, вероятно, уехал куда-то отдохнуть от эйфоричного махания ракеткой.

Один известный эксперт по торговле политическими лицами (homo politikus как раб в общественной жизни) написал целый трактат о необходимости известных людей находиться рядом с еще более известными. Это уже давно применяющаяся теория накопления харизм, конечно, если они вообще существуют.

Власть и мощь создают почти идеальные условия для популистских манипуляций чьей бы то ни было славой. Мало есть спортсменов, способных противостоять чарам, которые каким-то образом возникают при близости политических лидеров или видных государственных деятелей. Магнетизм обоюдный, причем мотивы звезд спорта не до конца ясны. Хотя, почти нет людей, которые бы полностью его преодолели. Даже великий Джесси Оуэнс не возражал против того, чтобы на Берлинской Олимпиаде пожать руку Гитлеру. Но фюрер, уже тогда известный расист, хладнокровно его избежал.

Политический маркетинг нового века пережил невиданые технологические преобразования и потрясения. Но суть остается та же: показать обществу, что мы есть то, чем мы хотим быть, хотя бы потому, что общаемся с великими. Целуемся и обнимаемся в общественных местах, как свояки. В этом лидирует министр иностранных дел, чьи связи с высоким спортом остаются загадкой. Играл ли он в теннис? Или в футбол? Или занимался крикетом? Понятия не имею. Милошевич тоже с радостью принимал олимпийских чемпионов и чемпионов мира, хотя он был освобожден от физкультуры.

Еще не было исследований того, как реагирует на все это сербская политическая общественность. Я уверен, что профессор Срба Бранкович начнет изучать результаты обмена реальной спортивной и абстрактной политической славы. Мы в этом нуждаемся. Таким образом, является ли наш министр иностранных дел членом мировой звездной тусовки и скачет на Уимблдоне как на провинциальных спортивных играх, или он представляет наши интересы в отношении сохранения Косова? И как участившиеся поцелуи со звездой тенниса, с которым он встречается чаще, чем Марьян Вайда, укрепят его жесткие позиции по отношению к еще более ​​жесткому миру?

Торговля политическими лицами имеет различные версии. Новое поколение политических лидеров, которые пришли только после революции пятого октября, думает, что знает, как «полюбиться» народу. Конечно, так думает и оппозиция, которая для своих популистских выступлений выбрала уже давно сношеные лица. И они говорят то же, что говорили всегда, за исключением некоторых нюансов, которые объясняют политические «сальто». Тем не менее, у них нет монополии на государственные ресурсы. Им только предстоит их заполучить, и тогда мы увидим чудеса.

Министр полиции раздает квартиры и звания полицейским, фотографируется со всеми, кто поймал какого-нибудь члена мафии. Принимает доклады на Макишу, соглашается с профсоюзами, бастующими против него. Он тоже любит спорт, хотя надо признать, что Дачичу лучше всего удается то, что он делает. Полиция неизбежна, каждый божий день что-то происходит. Борьба с организованной и хаотичной преступностью, перекрытие каналов контрабанды. Арест коррупционных магов, но только до определенной степени.

Министр отлично использовал снимок полицейских пыток молодого цыгана. Он навестил его семью и пообещал, как это делал человек, чьим пресс-аташе он был: «Никто не посмеет бить вас».

Два дня спустя полицейский профсоюз выложил на каком-то сайте видео, на котором подопечный Дачича ворует конфеты в магазине. Значит, напрасно его били, нужно снова выходить на экраны.

У министра обороны есть целый механизм его общественной презентации. Каждое учение, каждый прием, каждый ключ от военной квартиры являются поводом показать народу статного министра в роли защитника родины. Непонятны его объяснения об экспансии сербской военной промышленности. Действительно ли мы достигли экспортного оборота (и с кем) на целый миллиард долларов, или же оружейники, как и несколько лет назад, в глубоком кризисе. Каковы этические последствия трансфера нашего оружия, и наскольно война в Ливии и перевороты на севере Африки помешали нашим планам? Частое появление министра обороны не соответствует военному статусу Сербии. Мы не ведем войны, нет опасности возникновения какого-либо конфликта в регионе. В торговле это бы назвали рекламированием товара не в сезон. Например, мороженого в январе. У политического пиара другие принципы. Они наверное происходят из нетронутой монополии, которую правлящая партия имеет на продажу рекламного времени и партийного контроля над небольшими компаниями, занимающимися связями с общественностью. Или из простого убеждения, что нельзя замолкать, что нужно быть на глазах общественности, несмотря на чувство меры и приличия.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.