Новая Россия вела в Чечне свою первую войну. Молодое чеченское поколение  продолжает ее. Сегодня люди бегут не от войны — они опасаются спецслужб, даже находясь в эмиграции.

48-летний Апти (имена изменены, — прим. редакции Tageszeitung) стоит у расположенного под землей входа в дрезденское общежитие как фигура готического благотворителя в церковной нише. Этот чеченец, работавший когда-то строительным инженером, был генералом во время двух войн против России. Вот уже полчаса он ждет на холоде. Обещал — значит, обещал: интервью о жизни в общежитии на русском языке. Другого иностранного языка он не знает, а этот делает его подозрительным. Часто к нему подходят какие-то случайные люди, которые шпионят и пытаются что-то вынюхивать по заданию российских спецслужб, объясняет он. И поэтому он сразу не показывает, где живут определенные беженцы, а просто указывает на обставленную случайными предметами общую комнату. Он наливает минеральную воду в стаканы, стоящие на столе, сделанном из пластика Resopal. Теперь становятся видны шрамы у него на лбу и на руках.

В Германии только в 2013 году вновь вспомнили о Чеченской Республике в составе Российской Федерации — она расположена на Северном Кавказе, ее население составляет 1,3 миллиона человек, а по своей территории она сопоставима с Тюрингией. В тот момент резко выросло количество чеченцев, пересекающих польскую границу. В течение всего нескольких месяцев 13 600 человек попросили тогда убежище — то есть половина численности среднего населенного пункта. Федеральная Республика предоставляет землю и деньги чеченцам — такой слух якобы распространил в тот момент тамошний режим для того, чтобы перед Зимними Олимпийскими играми в Сочи избавиться от потенциальных возмутителей спокойствия. В 2014 году, после внедрения этих слухов, в Германии оказались около 3800 чеченских беженцев. Но Апти еще раньше хотел уехать.

Его схватили в начале 2006 года. В течение одного года и 11 дней его избивали по ночам верные правительству люди в масках. Они вырывали ему ногти и обвиняли его в конспиративной деятельности. Подобного рода чистки проводились во время обеих чеченских войн — с 1994 года по 1996 год и с 1999 года по 2009 год. Тогда в основном российские солдаты забирали людей из их собственных домов, пытали и убивали их. Сегодня подобными делами занимаются люди путинского вассала Рамзана Кадырова — 38-летнего главы Чеченской Республики.

Провозглашение независимости и его последствия

Все началось в декабре 1994 года, когда российская армия вошла в город Грозный, и этот ввод войск был реакцией на провозглашение Чечней независимости после распада Советского Союза. В ходе двух войн сотни людей в Российской Федерации стали жертвами  громких терактов. Большинство из них — но не все — были совершены чеченскими повстанцами при постоянно растущей поддержке арабских государств.

В течение почти 20 лет войны в Чечне погибли около 200 тысяч человек. На территории Чеченской Республики все еще остается много мин. Целое поколение молодых людей не умеет ничего другого, кроме как воевать. Так, например, они сегодня воюют в рядах Исламского государства и сирийских исламистов. По данным разведки, на стороне сирийских исламистов боевые действия ведут более тысячи чеченцев. Они борются против Асада — союзника Путина. На Украине чеченцы воюют и с той, и с другой стороны: добровольцы на стороне правительственных войск сражаются против так называемых сепаратистов, в рядах которых находится, по крайней мере, один батальон численностью в 300 человек. С уверенностью можно говорить о том, что они были посланы туда по воле Кадырова.

А у себя дома Кадыров создал настоящей государство в стиле Оруэлла. Целые кладбища, где были похоронены жертвы пыток последних чеченских войны и сталинских репрессий, исчезли с лица земли. Во время проведения Олимпийских Игр ничто не должно было напоминать о преступлениях Большого брата. По традиции чеченские мужчины подчиняются только старейшинам. Сегодня при любой возможности размахивающие знаменами демонстранты — часто в традиционных фольклорных одеждах — прославляют своего правителя.

Моральный геноцид

Подобные картины производят тягостное впечатление на доктора исторических наук 62-летнего Саид-Хасана Абумуслимова. У него кустистые черные брови и заметная ямочка на подбородке. Он сидит в своей гостиной комнате в кресле рядом с чайником, как менеджер за своим рабочим столом. Пара мишек на гардеробе с зеркалом свидетельствуют: в этой сверкающей своей чистотой берлинской двухкомнатной квартире с нежно-зеленым ковровым покрытием и небольшой прихожей он живет не один, а со своей 49-летней женой Хавой и двумя дочерьми, одна из которых уже учится в университете. Все трое имеют отношение к естественным наукам — кто-то уже является признанным специалистом в этой области, а кто-то только собирается им стать.

Эта семья с 2004 года живет в Германии. В течение многих лет Абумуслимов представлял Чечню на международных форумах, а в период между двумя войнами он был вице-премьером Чечни. Моральный геноцид против нашего народа зашел сегодня так далеко, что люди сами люди его уже осознают, говорит он. Все эти национальные костюмы и меховые шапки больше не имеют никакого смысла — это просто тряпки!

В 1996 году он входил в состав чеченской делегации, которая в дагестанском селе Хасавьюрт подписала с российским генералом Александром Лебедем мирный договор после первой чеченской войны. Лебедь позднее признал, что он таким образом просто хотел устроить передышку для своей армии. Абумуслимов знает на собственном опыте: Путина на Украине нельзя остановить дипломатическими средствами. Шаги навстречу он интерпретирует просто как признак слабости.

И в период второй чеченской войны (с 1999 года по 2009 год) Запад не замечал нарушений прав человека российской стороной в этой маленькой стране, считая это внутренним делом России. Среди моего поколения большинство политически активных и образованных людей придерживались прозападных убеждений, вспоминает Абумуслимов. Но когда мы стали настаивать на своих правах, Запад от нас отвернулся, подчеркивает он. Это будет вина Шредера, Фишера и компании, а также Блэра, Клинтона и Буша, если в Чечне возникнет угроза радикального исламизма. Повстанцы в чеченских лесах сегодня делятся на тех, кто поддерживает демократию, и на тех, кто поддерживает исламистов. Последним правящий там диктатор пока пытается не дать возможность обратить на себя все внимание. Кадыров пропагандирует многоженство и вводит обязательное ношение головного платка для женщин в общественных местах. Это оказывает воздействие и на тех чеченок и чеченцев, которые живут за границей. По данным Федерального министерства внутренних дел, в Германии отмечаются случаи радикализации среди выходцев с Северного Кавказа. Кроме того, правоохранительные органы располагают данными о том, что в некоторых случаях лица чеченского происхождения из Германии отправляются в зоны ведения военных действий в Ираке и Сирии.

Финансирование культурного центра прекращено

63-летний публицист и правозащитник Эккехард Маас основал в 1996 году Немецко-Кавказское общество. Его квартира в берлинском районе Пренцлауэр-Берг стала обязательным местом посещения для сотен чеченских беженцев.

Многие молодые люди приходили со своими овдовевшими матерями, рассказывает он. Они кавказцы, и им для ориентации в жизни особенно не хватает мужского авторитета. Выход он видит в таких организациях как созданный им немецко-чеченский культурный центр. В 2013 году он был закрыт из-за недостатка финансирования. Там работали курсы немецкого языка, проводились концерты и праздничные мероприятия. Там суфисты сидели рядом с исламистми, а сторонники правительства в изгнании рядом с его и критиками. Там проводилось обсуждения адат — частично действующего до сих пор доисламского морального кодекса. Чеченцы только в конце 18-го столетия окончательно приняли ислам и практикуют до сих пор его умеренный вариант.

Большое количество газетных сообщений о религиозных конфликтах в лагерях для беженцев являются фальшивыми, считает Маас, которого полиция и заинтересованные лица часто приглашают в качестве посредника. Однако крупные столкновения больших групп происходили в специальных общежитиях, куда беженцы попадают сразу по прибытии в страну и где они вынуждены жить неопределенно долгое время в условиях большой скученности. Там молодые чеченские женатые мужчины часто жаловались на то, что молодые и холостые сирийцы, а также другие арабы и африканцы приставали к их женам.

Надо прекратить такую практику, когда людей с совершенно разным менталитетом больше полугода держат вместе в общежитии для беженцев, считает Маас. Чеченцы преувеличенно чистоплотны, они не едят свинину, и им очень сложно жить в тесном соседстве с людьми, которые более спокойно относятся к подобным вещам и которые в посуде общего пользования отваривают свиные ножки. Он хотел бы, чтобы у всех подающих заявление на получение убежища уже после трех месяцев ожидания появлялась бы собственная квартира — так дешевле и, кроме того, способствует интеграции в повседневную жизнь.

Неряшливые арабы

Апти живет вместе с женой и четырьмя детьми в двухкомнатной квартире в малоэтажном типовом многоквартирном доме, расположенном в зеленом районе Дрездена. Он приглашает к себе в гости. На фоне еще голых стен этот бывший генерал встречает нас сияющей улыбкой. Несколько конфликтов у него были в остальном образцовом общежитии, где он до этого находился: арабские юнцы, у которых еще нет семьи, а в голове одни наркотики, оставляли у себя под дверью в течение нескольких недель воняющие мешки с мусором!

Однажды — это было в 2007 год — его 42-летняя супруга Роза (имя изменено, — прим. редакции Tageszeitung) услышала такие слова: Вот получай своего пса! Затем люди, сказавшие эти слова, бросили под дверь, как мусор, ее окровавленного мужа. После этого у нее начались проблемы со здоровьем. Апти провожает ее в больницу и каждый день посещает одного из своих сыновей — ему 10 лет, и у него обнаружили раковое заболевание.

Он продолжает рассказ: Когда мы в 2013 году приехали в Германию, мы думали: теперь наши дети умрут! Три дня мы провели в продуваемых всеми ветрами и неотапливаемых бетонных камерах и контейнерах. Во Франкфурте-на-Одере я попросил дежурных поставить хотя бы вентилятор — безрезультатно! Спустя почти два года его 15-летний старший сын играет в дрезденском школьном театре. А его пятилетняя дочь как раз возвращается домой из детского сада и кричит по-немецки: Папа, я тоже хочу ранец!

Апти не считает, что демонстрации движения Pegida направлены против него. Это они виноваты, говорит он, имея в виду неопрятных арабов. Дрезден — великолепный город, мечтательно говорит он. Осенью вместе с детьми мы ходили собирать грибы и ягоды. В Чечне мы бы не решились вот так просто пойти в лес, признается он.