Одной из особенностей этих торжеств является их будничность. Если какой-то из национальных праздников и воспринимается как общее место, так это 25 апреля. Из года в год все те же политкорректные или идеологические заявления, все то же злоупотребление исторической датой в партийных интересах, те же демонстрации под красными флагами и с гвоздиками, приколотыми к груди, ничего не меняется. В этом году праздник выпал на субботу, метеопрогнозы, обещавшие проливные дожди, подтвердились, португальцы не смогли ни насладиться продленными выходными, ни поваляться на пляже, но в любом случае им, как уже повелось, никакого дела не было до праздничных мероприятий, которые они променяли на поход по магазинам.

Четыре десятилетия спустя, свободы и завоевания Апреля — рефрен, от многократного повторения уже утративший свой смысл — стали столь неотъемлемой частью повседневности, что есть среди нас многие, кто уже не помнит или не ведает, что означает слово «цензура» — но это уже другой вопрос. Может, кого-то следующее заключение заставит подскочить на месте или нервно моргнуть, но факт в том, что обыденность в данном случае является хорошим знаком. Будничность свободы слова, свободы выбора, религиозной свободы, свободы передвижения, права на образование, здравоохранение и суды. Страна могла бы жить лучше? Могла бы. Но если среди взлетов и падений мы вспомним Португалию в 1974 году и сравним ее с Португалией года 2015-го, это даст нам хорошее представление о пропасти, их разделяющей. С одной стороны, страна закрытая и провинциальная, с другой — погрязшая в долгах и с грузом ошибок, но обретшая свое место в мире.

Сегодня также отмечают юбилей первых свободных выборов в Португалии — в Учредительное собрание. На них был зарегистрирован самый высокий процент проголосовавших за последние 40 лет. 25 апреля 1975 года на выборы пришли 91,5% португальцев, достигших 18 лет, мужчины и женщины, это рекордный показатель. Никогда более к урнам не приходило такое количество людей. По правде говоря, желающих становится все меньше и меньше. Демократия вошла в привычку, хотя эта привычка — как ей и подобает — заставляет нас воспринимать как само собой разумеющееся все данные нам свободы, права и гарантии. Но и в этом состоит большое достижение и величайшее наследие, которое мы можем оставить: повседневность демократии.