Сталин бросил Испанскую республику на произвол судьбы. Это было первым шагом к подписанию Пакта Молотова-Риббентропа.

За последние месяцы изведено немало бумаги и чернил в связи с 70-й годовщиной подписания советско-германского Пакта о Ненападении. Одной из последних вех, приведших к его подписанию 23 августа 1939 года, стала Гражданская война в Испании. Во второй половине тридцатых годов прошлого века на европейской шахматной доске вели свою сложную и запутанную геостратегическую игру три игрока одновременно: Германия с западными демократиями (Англия и Франция), и каждый из них – с СССР.

Во время Гражданской войны, ставшей самым настоящим преддверием II Мировой, Испания была важной разменной фигурой между всеми вышеупомянутыми игроками. У Сталина было чёткое представление возможных военных сценариев:

1. Германия и западные демократии взаимно уничтожают друг друга, а СССР остаётся в стороне. Оптимальный вариант.
2. СССР вступает в союзнические отношение с любым из них против третьего.
3. СССР вступает в войну с Германией, а западные демократии остаются в стороне.
4. Германия и западные демократии вступают в войну против СССР. Наихудший сценарий, которого следует избежать любой ценой.

Приоритеты западных демократий выстраивались в прямо противоположном порядке: достаточно поменять местами СССР и западные демократии в списке. А в стратегических планах Гитлера достаточно поменять местами СССР и Германию. Для Сталина война в Испании была всего лишь элементом его глобальной стратегии. Победа Республики и коммунисты в её правительстве могли напугать западные демократии и бросить их в объятия Гитлера. Победа франкистов оставила бы Францию в окружении Германии и её союзников, сводя на нет значение французско-советского договора в случае, если бы Гитлер напал на СССР.

Исходя из этого, Сталин решил оказать помощь Испанской республике, чтобы не допустить её поражения, но не самым решительным образом, наблюдая за развитием событий. Этим объясняется недовольство республиканцев недостаточным количеством и низким качеством военной техники, поставляемой СССР. Этим объясняется и глубокое разочарование испанских левых сил, которые в конце концов поняли, что СССР не заинтересован в том, чтобы помочь им выиграть войну. Именно здесь следует искать истоки такого политического движения, как еврокоммунизм.

На территории Испании Сталин пытался создать с западными демократиями единый фронт борьбы с Гитлером, но когда под предлогом «невмешательства» в испанские дела европейские страны отвергли это предложение, он понял, что они подталкивают его к войне с Гитлером. Его опасения были окончательно подтверждены соглашательской позицией Запада на Мюнхенской конференции 29 сентября 1938 года, когда шло решающее сражение в долине реки Эбро. Тогда Сталин решил, что соглашение с Гитлером было единственным способом избежать нападения со стороны Германии и сделать так, чтобы она, хотя бы на первом этапе, нанесла удар по западным демократиям.

13 ноября, в последние дни сражений на реке Эбро, состоялись проводы Интернациональных бригад, которые покидали Барселону. Хотя их силы были в значительной мере подорваны и состояли они уже в основном из испанцев, политическая значимость этого жеста была вполне очевидной: Сталин бросал Республику на произвол судьбы, делая таким образом первый шаг к подписанию советско-германского Пакта о Ненападении.

Этот документ оттянул нападение Гитлера на СССР, и когда оно всё же произошло, часть немецкой армии увязла во Франции. Если бы вся сила вермахта сразу обрушилась на СССР, поражения Страны Советов нельзя было бы исключать. Понятно, что франко-британские войска в лучшем случае могли лишь слегка побеспокоить немцев. Если бы СССР потерпел поражение, вслед за ним пали бы и западные страны, возможно, ещё до того, как в войну вступили бы США. Таким образом, время, которое выиграл Сталин благодаря подписанию Пакта Молотов-Риббентроп, а также распыление военных сил Германии на несколько фронтов, к чему он тоже её принудил, вполне могли оказать решающее влияние на исход войны.

Советский народ победил Германию ценой 27 миллионов человеческих жизней. Высадка союзников в Нормандии была направлена лишь на то, чтобы не дать советским войскам дойти до Лиссабона. Все мы, оказавшиеся на стороне американцев, никогда не сможем в полной мере воздать за это благодарностью.

После окончания войны, в 1945 году, Сталин совершил большую ошибку, силой привязав к себе страны Восточной Европы и опустив железный занавес. Следствием этого стало создание североатлантического блока и «холодная война». В итоге Москве не удалось удержать восточноевропейские страны в орбите своего влияния, и роспуск организации стран Варшавского Договора способствовал распаду СССР. Оценивая события с исторической перспективы, самым разумным было бы, чтобы Сталин выступил в роли истинного освободителя Восточной Европы, а не установил там советское иго взамен нацистского; отказался от плановой экономики и принял американскую помощь в рамках Плана Маршалла. Но это означало бы требовать от Сталина невозможного. Требовать, чтобы он перестал быть самим собой.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.