ОРИГИНАЛЬНАЯ СТАТЬЯ БЫЛА ОПУБЛИКОВАНА 18 МАЯ 1961 ГОДА

 

[В статье предложена рецензия на одну из самых известных книг Джорджа Кеннана – «РОССИЯ И ЗАПАД ПРИ ЛЕНИНЕ И СТАЛИНЕ» («RUSSIA AND THE WEST UNDER LENIN AND STALIN». Джордж Кеннан (1904 — 2005) – американский дипломат, один из самых знаменитых советоголов, политологов и историков. Кеннан также являлся одним из архитекторов американской стратегии сдерживания СССР, разработанной во времена холодной войны. Джордж Кеннан – основатель Института Кеннана. – прим. перев.]

К сожалению, не так часто бывает, чтобы книга, помимо своей информативности – а именно такую мы вам предлагаем – могла бы быть еще и настолько увлекательна, что способна очаровать широкую аудиторию и побудить к чтению всю ночь напролет. Книга, представленная вашему вниманию, предельно откровенна; удовольствие от ее прочтения порождено изяществом авторского слога, самобытной манерой повествования – и это далеко не все таланты автора книги, нового посла Соединенных Штатов в Югославии [Джорджа Кеннана].

Джордж Ф. Кеннан – не только опытный дипломат, но еще и художник слова. Он не только непревзойденный историк, но и, к тому же, человек, который всегда старается делать акцент на нравственных вопросах. На страницах своей книги он, с присущим ему талантом и даром слова, разворачивает перед нами историческое повествование, уснащенное пророчествами, сродни библейским.

Во-первых, предлагаемая вам книга – это новое слово в исторической науке. В этой книге – а она написана на основе лекций, некоторые из которых были прочитаны в Оксфорде в 1957-58 годах, а остальные весной этого года в Гарварде – г-н Кеннан останавливается на основных событиях, которые имели место в отношениях между Советским Союзом и Западом в период с 1917 по 1945 год.

Автор развенчивает некоторые мифы

Во-вторых, книга Кеннана по сути развенчивает ряд мифов, которые слишком дороги советской историографии, у всех на слуху, да к тому же неизбежно сопутствуют отношениям между СССР и Западом.
Кеннан показал, например, что интервенция западных государств в Россию во время Гражданской войны была полнейшей глупостью с самого начала и до конца. Автор утверждает, что в основе вмешательства со стороны Запада лежали, если можно так сказать, путаные побудительные мотивы, которыми руководствовались британский и французский генштабы на фоне японских территориальных аппетитов, а также бурной деятельности Вудро Вильсона. При этом Кеннан показал, что со стороны союзников по Антанте не было предпринято каких-либо серьезных действий, направленных на удушение возникшего вдруг большевистского режима. Кеннан опровергает утверждения – а они периодически возникают в советской печати во время очередной антиамериканской кампании – о том, что, мол, именно героизм большевиков и сочувствие пролетариата западных стран являлись теми факторами, которые спасли советский режим.

Кроме того, продолжает Кеннан, нет никаких оснований утверждать, что именно союзники по Антанте будто бы первыми «отвергли советскую руку дружбы, протянутую им в первые месяцы существования советской власти, и тем самым, не только утратили реальный шанс сотрудничать с советским режимом, но и более того – лишь вызвали у советских лидеров неприязнь по отношению к Западу». Кеннан ясно дает понять, что в основе советского мировоззрения лежит враждебность как фактор отношений между Советским Союзом и Западом. Именно враждебность лежит в основе отказа Советского Союза от западной системы отношений между национальными государствами и в основе притязаний советской идеологии на универсальность. И никакая другая, альтернативная политика Запада после революции не смогла бы эту враждебность преодолеть. Единственное, что Запад должен был бы сделать, но не сделал, утверждает Кеннан, – так это позволить России раньше выйти из войны, что, тем самым, может быть привело бы к возникновению в этой стране демократического конституционного правительства.

Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом

Среди других мифов, полностью развенчанных в книге Кеннана, назовем еще один: это миф о том, что, мол, именно Запад несет ответственность за то, что Советский Союз вынужден был заключить с Германией договор о ненападении [в 1939-м году – прим. перев.], и что заключение этого пакта произошло из-за выжидательной тактики, которой будто бы руководствовался Запад при формировании союза со Сталиным, направленного против нацистов.

В-третьих, в своей книге Кеннан предпринял еще один важный шаг: он перешел к обсуждению одного из фундаментальнейших и непростых вопросов – каким образом можно выработать рациональную политику Запада в отношении Советского Союза? Трудность заключалась в том, что на Западе отсутствовало четкое понимание сути того вызова, который был порожден самим фактом существования советского режима; иными словами, не была разработана, так сказать, сама «философия этой проблемы».

Кеннан отнюдь не закрывает глаза на те несовершенства, которые присущи Западу как таковому. Однако из самого факта наличия у Запада каких-либо несовершенств еще отнюдь не следует, что Запад несет ровно такую же ответственность за напряженность в мире, как и Советский Союз. Кеннан четко дает понять, что враждебное отношение к миру присуще именно коммунистам и потому основное бремя ответственности лежит на них. И Кеннан переводит вопрос о тоталитаризме, как о зле, в морально-нравственную плоскость.

Однако потом Кеннан призывает не абсолютизировать подход к вопросу о зле и вражде.

Кроме того, Кеннан поднимает ряд интересных вопросов, требующих своего объяснения. Некоторые из них неизменно появляются в центре внимания большого числа книг, посвященных личности Сталина. Яркими штрихами Кеннан вырисовывает образ Сталина – его патологическую подозрительность, хитрость и черствость. Все эти качества его личности будто специально нашли свое воплощение в политических репрессиях, противодействии немецким социал-демократам во время прихода Гитлера к власти, заключении пакта с нацистами в 1939 году, а также в деяниях советского вождя в военное и послевоенное время.

Несмотря на всю увлекательность и правдоподобность проведенной Кеннаном исторической реконструкции событий, читателю все же придется провести разделительную линию между догадками Кеннана о побудительных мотивах, которыми руководствовался Сталин, и влиянии этих мотивов на советскую политику, и тем, что действительно было доподлинно установлено на основании документальных источников.

Однако когда на роли Сталина делают слишком большой акцент, выставляя ее в качестве главного фактора, определявшего советскую внешнюю политику, и умаляя при этом все остальные более значимые факторы, то подобная постановка вопроса кажется слишком сомнительной, так как в этом случае внешней политике Советского Союза была бы присуща высокая степень иррациональности.

Последние годы жизни Сталина Кеннан охарактеризовал как «прогрессирующее безумие и интеллектуальное увядание», отмечая неспособность советского лидера адаптировать советскую внешнюю политику к требованиями меняющейся действительности. Здесь уместно заметить, что, несмотря на личностные особенности Сталина и ту внутреннюю политику, которую он проводил, Советский Союз все же показал в те годы, что может неплохо приспосабливать свою внешнюю политику к изменениям, происходящим в отношениях между мировыми державами.

Мощь Советского Союза, которую мы сейчас можем наблюдать, во многом обязана тем решениям, которые были приняты в тот самый [сталинский] период советской истории. Перечислим их: гигантские ассигнования, которые выделялись на исследования и разработки атомного и водородного оружия, на постройку ракет и ракетные программы, на развитие реактивного самолетостроения; прибавим сюда то, повышенное внимание, которое уделялось нараставшей колониальной борьбе и ее влиянию на советские интересы, а также решительный поворот в сторону «стратегии мирного сосуществования» (кстати, многие ошибочно считают, что эта стратегия возобладала только после смерти Сталина).

Итак, надо признать одно из двух: либо угасание Сталина не сказывалось на внешней политике Советского Союза (в отличие от его поведения с близкими), либо надо признать, что в тот момент помимо Сталина существовали также какие-то другие силы, которые  определяли внешнюю политику Советского Союза.

Заключительная глава под названием «Давайте сохраним Землю» («Keeping a World Intact») – это, фактически, призыв к осторожности, чтобы при решении советской проблемы, мы ненароком не разрушили весь наш мир. Конечно, сейчас никто не станет оспаривать мысль Кеннана о том, что война как таковая не является разумным средством, способным покончить с советским влиянием на социальные и политические силы во всем мире. Однако по прочтении книги Кеннана остался неясным следующий вопрос: должен ли Запад в качестве одного из ответов на советский вызов все-таки поддерживать некое военное равновесие?

Один вопрос остался открытым

Мы, конечно же, разделяем взгляды Кеннана и также резко отрицательно относимся к современному оружию, несущему тотальное разрушение. Но, несмотря на это, считаем, что предложенные автором книги рекомендации не смогут помочь нам найти ответ на следующий актуальный вопрос: каким образом можно поставить заслон дальнейшему расширению советского влияния и одновременно с этим снизить риски политики взаимного сдерживания, лежащей в основе наших отношений? При этом, мы нисколько не ставим под сомнение вопрос о необходимости уделять повышенное внимание политическим, социальным и экономическим методам воздействия. К тому же, мы нисколько не ставим под сомнение также и вопрос о разработке мер по обеспечению безопасности, ведь, естественно, никто из нас – [ни Запад, ни СССР] – не хочет допустить взаимного уничтожения.

Стремясь предупредить нежелательные побочные эффекты, которые могут возникнуть из-за наших навязчивых страхов перед советской «угрозой», Кеннан побуждает нас избавиться от повышенной тревожности. Он призывает нас, с одной стороны, не поддаваться «преувеличенным страхам», и в то же время, ощутив спокойствие и уверенность, осознать необходимость более разумных действий – и это благородная задача. С Кеннаном можно соглашаться или не соглашаться, но, согласитесь, люди, которые подобно Кеннану посвятили себя этому благородному делу, нас лишь обогащают.