Двадцать лет назад 19 августа попытка государственного переворота в Москве случайно начала обратный отсчет последних дней Советского Союза. Августовский путч начался как попытка твердолобых коммунистов свергнуть президента Михаила Горбачева и остановить его реформы, в том числе намерение дать советским республикам больше свободы от центра. Гражданское сопротивление в Москве и других городах, поддержанное военными подразделениями, которые отказались выступить против протестующих, фактически сорвали заговор и сделали народно-демократического героя Бориса Ельцина президентом Российской Федерации. К тому времени г-н Горбачев ушел в отставку на Рождество, и г-н Ельцин пришел к власти над Россией, а большинство республик объявили о независимости, и советский коммунизм умер.

В годовщину переворота можно было бы ожидать увидеть празднование в доме человека, который преподавал нескольким поколениям студентов Гарвардского университета историю самого мощного тоталитарного режима в мире. В том числе тем, кто помогал формировать реакцию Америки на советскую военную угрозу и служил в Совете национальной безопасности при Рональде Рейгане. Этот конкретный профессор, по-прежнему демонизируемый в определенных кругах как архетип крестоносца холодной войны или, уж куда хуже, сочинитель сказок о советской военной мощи, конечно, он наверняка должен кудахтать от восторга при мысли о том, как мы обыграли Советы, не так ли?

Распад Советского Союза был одним из «самых важных событий 20-го века» — говорит Ричард Пайпс (Richard Pipes). Но он говорит это, спокойно сидя на крыльце своего летнего дома с видом на освещенное солнцем озеро. Эдакий умиротворенный рыцарь холодной войны.

Не удивительно. Окидывая взором постсоветскую вселенную, он не видит на горизонте угрозы прежней величины. Когда дело доходит до новых иностранных центров влияния, он говорит: «Китай является единственным преемником, но китайцы не имеют таких глобальных агрессивных намерений. Для русских триумфом была бы победа коммунизма во всем мире. Я не думаю, что это относится и к китайским коммунистам. Их вполне устраивает быть богатой и могущественной страной, чтобы иметь влияние в своем регионе, но я не думаю, что у них есть какие-либо намерения захватить Африку или Латинскую Америку, или что-нибудь в этом роде».

Несмотря на все, что он знает о печальной истории России, он был оптимистичен в отношении этой страны даже какое-то время после 1991 года, когда последний коммунистический царь, г-н Горбачев, ушел в отставку. «Я был довольно оптимистичен» в отношении русского народа, говорит Пайпс. «Я думал, что все цепи, которые сковывали его, разрушены, и он свободен. Но этого не произошло».

К 2000 году у власти оказался бывший сотрудник КГБ Владимир Путин, и вместе с началом войны в Чечне (и другими мрачными злоключениями в ближнем зарубежье – бывших Советских Социалистических Республиках) он начал откат от новых свобод в России, отменив выборы губернаторов, взяв под контроль телевизионные сети и восстановив среду, в которой убивают свободно мыслящих журналистов. Это может показаться странным для нас, но в условиях возвращения угнетения рейтинги популярности Путина взлетели. А г-н Пайпс не удивлен.

«Русские любят сильных лидеров, авторитарных лидеров: Иван Грозный, Петр Великий, Сталин. Они презирают слабых лидеров – лидеров, которые не навязывают свою волю, а слушают людей. Керенского, который был премьер-министром Временного правительства в 1917 году, презирают, потому что он был демократическим лидером».

Как и почему русские пропустили социальные и интеллектуальные события, которые заразили остальную часть Европы идеями о правах человека и гражданском обществе, является предметом сложных исследований г-н Пайпса. В упрощенном виде он объясняет так: «Прежде всего, это не только из-за крестьян, которые были и в Европе, но в России они были крепостными, и хотя не рабы, но близко к тому. Они не имели никаких прав. У них не было гражданских прав, юридических прав, прав собственности. Они были движимым имуществом. И это означало, что у них не развивалось какого-либо чувства принадлежности к сообществу».

Этой теорией, воспринимаемой многими россиянами как русофобское обвинение в том, что им присущ рабский менталитет, г-на Пайпс нажил себе немало врагов, в том числе в лице покойного романиста и бывшего узника ГУЛАГа Александра Солженицына. Хотя оба видели моральные ужасы и массовые человеческие жертвоприношения, лежавшие в основе советского коммунизма, они объяснили его происхождение весьма по-разному. «Он сказал, это потому, что марксизм был западной идеей, импортированной в Россию, — говорит Пайпс. — А я считаю, что он имеет глубокие корни в русской истории».

Этим он воздвиг стену между собой и националистом Солженицыным, судя по его реакции после того, как Пайпс послал ему по почте в Швейцарию экземпляр своей книги «Россия и старый режим» в середине 1970-х.

«Я услышал о нем лишь два года спустя, — улыбается г-н Пайпс, — когда он напал на меня..., назвав меня псевдо-ученым».

Некоторые вещи не меняются. В этом месяце премьер-министр Путин охарактеризовал Соединенные Штаты как «паразитическую» страну. Но обзывание может быть самым худшим из того, что Россия способна сделать, по крайней мере, в отношении Запада.

«Она представляет угрозу для своих бывших республик, — говорит г-н Пайпс. — У нее нет проблем со странами Средней Азии, потому что эти [государства] достаточно послушны. Но она не может смириться с потерей трех прибалтийских республик [Эстонии, Латвии и Литвы] и Украины, и Грузии. Я почти уверен, что если Грузия или Украина вступят в НАТО, как они этого хотят, то Россия вторгнется и разрушит их независимость. Но для нас она не представляет угрозы».

И при этом г-н Пайпс считает, что подъем Китая предоставляет США возможность направить Россию в лоно нормальной европейской страны. «Я не восхищаюсь президентом Обамой, в целом, и мне не нравится его внешняя политика. У него нет четкого курса, — говорит г-н Пайпс. — Если вам нравилась, как мне, внешняя политика Рейгана, то она вам не может нравиться у Обамы».

Но он дает президенту хорошую оценку за его выбор советником по России Майкла Макфола (Michael McFaul), и он считает политику так называемой «перезагрузки» отношений с Россией очевидным успехом администрации. «Сейчас нет никаких конфликтов», —  отмечает он, хотя «насколько это является результатом политики Обамы и насколько результатом страха [Москвы] перед Китаем и желанием стать ближе к Европе и США, я не знаю».

Пайпс говорит, что Россия «одержима» тем, что рост и прогресс ее соседа угрожают сделать Москву малозначимой на мировой арене. «Китай становится великой мировой державой. И это беспокоит ее ужасно. Она не хочет, чтобы Америка была первой великой державой, но она обеспокоена Китайским статусом великой державы».

Пайпс отмечает, что когда иностранцы приезжали в Россию в 17 веке, русские похвалялись — и как выяснилось, это оказалось правдой, что их страна такого же размера, как видимая поверхность Луны. Они и сейчас этим горды, хотя китайского затмения, кажется, не остановить. «Что они могут сделать? Они не могут уменьшить китайского экспорта в США, китайских накоплений твердой валюты, наращивания военной мощи и так далее».

Именно поэтому г-н Пайпс считает, что Москва может быть готова к сближению с Западом, и такой результат позволит устранить главный раздражитель. При этом предполагается, что вопросы НАТО не мешают.

«Я очень критичен по отношению к действиям России, но следует также учитывать ее чувства, — говорит он. — Русские очень болезненно относятся к НАТО. Если вы спросите россиян, кто является врагом №1 России, я думаю, что НАТО, возможно, до сих пор будет на первом месте».

Это одна из причин того, что НАТО, возможно, изжило себя. «У нас есть НАТО, действующее в Афганистане и так далее, — рассуждает г-н Пайпс. — Но НАТО было создано специально против русской угрозы. Русской угрозы не существует... Поэтому, я думаю, пришло время рассмотреть вопрос о его роспуске».

Пайпс считает, что основной проблемой для Америки сегодня является воинствующий ислам. «С ним трудно бороться, потому что это не прямая угроза. Прямой угрозе можно противостоять. Кроме того, он отличается тем, что вы имеете дело с фанатиками», — отмечает он.

«Коммунисты не были фанатиками. Они были ужасные люди, но с ними можно было дискутировать... И когда доходило до жестких столкновений, они отступали». Например, он говорит: «Был кубинский ракетный кризис. Кастро хотел, чтобы русские фактически предприняли ядерную атаку на Соединенные Штаты, и он сказал: хорошо, Куба будет уничтожена, но социализм победит во всем мире. А Хрущев ответил: нет, так не пойдет».

Коммунисты к тому же «никогда не были самоубийцами», — добавляет г-н Пайпс, — а простые россияне... они хотят жить. А здесь другой вид опасности. Это не так плохо, как коммунистическая опасность потому, что они не [контролируют] арсеналы власти, военной мощи. Но они фанатичны и они иррациональны. Мы должны противостоять им, а не бояться их. И нас могут ожидать десятилетия мусульманской угрозы».

Есть ли у нас мужество для этого? В конце холодной войны некоторые из победителей выражали сомнение в том, что США и Запад могут проявить волю и выносливость в ходе еще одной длительной идеологической борьбы.

Этот вопрос, кажется, развеселил г-на Пайпса, который все еще говорит с акцентом, так как его детство прошло в Польше, из которой он и его семья бежали, когда ему было 16. «Я приехал в США в 1940 году, и пошел в колледж в Огайо, и война уже шла. Я помню дискуссии о том, насколько сильна или слишком мягка Америка, чтобы противостоять нацистам. — Пайпс смеется. — Те же дискуссии, которые были 70 лет назад. Так что я не волнуюсь, я думаю, что Америка великая страна».

Что касается победы над последним известным врагом мира во всем мире, г-н Пайпс отдает должное американской политике сдерживания, которая отбила наступление коммунистов в большинстве мест, пока Советский Союз не пришел к неизбежному спаду. Но, возможно, задержался бы еще на десятилетия, если бы не большой толчок. «Рональд Рейган сильно повлиял на распад Советского Союза, — говорит он. — Это бы случилось, в конце концов, но не так скоро, как произошло. Потому что он понимал, что такое коммунизм и как это было неестественно».

Другой урок состоит в «том, что вы не должны поддаваться злу из практических соображений, что мы делали в течение многих лет при разрядке и так далее. Мы сдались, и мы относились к этим людям не как к мошенникам и преступникам, а как к достойным партнерам. И это было ошибкой — они не были достойными. И история доказала это. Не всем, конечно».

Отчасти он имеет в виду ученых в своей и смежных областях, с которыми он спорил десятилетиями о природе врага. «В целом, профессии в нашей стране присуще то, что ее представители не были настроены прокоммунистически, но они думали, и именно поэтому я ссорился с ними всегда, что [советская] система была популярна и что она будет всегда. Следовательно, нам придется ладить с ними, и это означает, что мы должны идти на уступки и жить с ними, а не нападать на них так, как я хотел бы или Рейган хотел бы атаковать их. Я имею в виду Рейгана, который, при том, что они считали его манекеном, сказал следующее: Советский Союз идет к краху. А они сказали: смешно, он не знает, о чем говорит, — а он был прав».

Так что г-н Пайпс оказался прав? «Да, конечно. Но они не признают это, — смеется он. — Они не сделали самоанализа, чтобы понять: В чем мы ошиблись? А просто весело пошли дальше».

Г-н Пайпс все время вспоминает женщину, которую он встретил в России в 1960-х годах, когда он посещал Ленинград, а она была его водителем. Она потеряла мужа на войне, чувствовала себя совершенно одинокой и «выглядела измученной». Он пытался успокоить ее словами «Не сдавайтесь. Вы молоды, вы найдете мужа, вы обретете семью». «И я никогда не забуду ее ответа, — он вспоминает с дрожью. — Что вы знаете? Вы живете в раю».

Г-н Пайпс сегодня кажется счастливым человеком. Даже падение экономики США, чья бывшая мощь играла такую роль в победе в холодной войне, не расстраивает его. «Я проходил через такие спады и раньше. Если бы вы были моего возраста, и вы прошли через Гитлера и Сталина, то ничего уже не испугает вас... Кто напугает меня — [Уго] Чавес?».

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.