Почти 100 лет продолжаются споры вокруг исчезнувшего «золота Колчака» и роли, которая была отведена в истории чехословацким легионерам, втянутым в бурю гражданской войны в России начала XX века. В студии «Радио Прага» вновь историк Вратислав Доубек.


Эти события происходят в конце лета 1918 года. Томаш Гарриг Масарик (будущий первый президент Чехословакии) в то время уже находится в Америке, он готовит вместе с союзниками вывод из России частей чехословацких легионеров. Позиция Масарика того времени — это нейтралитет. Он считает, что не следует вмешиваться ни в дела России, ни в гражданскую войну. Проблема состоит, однако, в том, что большевики не намерены прекращать проведение агитации среди пленных немцев, венгров и чехословаков, и, например, ряд немецких военнопленных вступает в Красную армию. Неожиданно чехословаки оказались лицом к лицу с немцами, ставшими красноармейцами. Для них это были враги. Они оказались лицом к лицу с большевиками, с Красной армией, которая в тот момент уже хотела разоружить чехословацких легионеров, однако оружие служило гарантией свободного ухода легионеров из России. В районах Казани и Симбирска происходят сражения.


Золотой запас — символ мощи и политического авторитета


В это время в Казани хранится золотой запас России, который в период с Крымской до Первой мировой войны достигал миллиарда семисот миллионов рублей. Однако когда в 1918 году большевики пересчитали золото, на руках у них оказалось всего 980 миллионов. Часть этого золотого запаса хранилась в Казани. Именно там произошло сражение, в ходе которого Казань взяли чехословацкие легионеры, одержавшие победу над войсками Самарского правительства, которое, конечно, хотело увезти этот клад в свой центр, в Самару. Золото проделало путь через Самару в Уфу, в чем участвовали разные правительства, разные войска. Золотой запас — это было не только золото, имущество как таковое, — это был символ мощи, авторитета, в том числе политического и экономического, того, кто им владел.


«В сентябре 1918 года золотой запас под охраной русских и чехословацких частей перевозился в Уфу. Директория была свергнута генералом Колчаком, правительство которого, в свою очередь, взяло это золото под свой контроль. К тому времени объемы запаса уже уменьшились. Случались, конечно, мелкие грабежи, примерно 100 тысяч оказалось расхищено. Но что это по сравнению с тем, что у вас на руках почти миллиард?.. Необходимо, однако, отметить, что все эти правительства рассматривали клад как экономическую основу, как бюджет, с которым они работали. Так принимает золотой запас и Самарское правительство, и Директория, и Колчак, и атаман Семенов. Золотой запас принял адмирал Колчак, которого зимой 1918 — весной 1919 года поддерживали союзники. Однако войска Колчака уже находились под жестким давлением со стороны Красной армии, а его военные, со своей стороны, жестоко поступали с местным населением, и все это обессиливало эту армию. И в этой ситуации охрану этого транспорта с золотом берут на себя чехословацкие легионеры, причем не по собственной воле — это было решение союзников. В тот момент чехословацкие легионеры уже находились под командой французов — генерала Мориса Жанена.


Именно французы следят за золотом, поскольку существует большой государственный долг царской России перед Францией, который большевики отказались признавать. Летом 1919 года Колчак договаривается с чехословацкими легионерами о том, что они будут надзирать за этим золотом, и по приказу генерала Жанена они не только осуществляют надзор над золотом, но и занимаются охраной самого Колчака. Адмирал отступает к Владивостоку, планируя просто уйти с этим эшелоном. Происходит его встреча с союзниками, которые выражают желание вывезти золотой запас. Колчак категорически отказался, заявив, что «лучше отдаст его большевикам».


Билет домой


Чехословацкие легионеры не доверяли Колчаку — он не был для них союзником. Их цели были иными — свободный отход из России, добраться до Владивостока и уйти. Колчак и золотой клад были для них гарантией не политического авторитета, а возможности свободно покинуть территорию России. В этом их цели расходились и с большевиками, и с союзниками.


В Иркутске действует Политцентр, в деятельности которого принимали участие эсеры. У Колчака уже не осталось сил для борьбы; к тому же на него оказывают давление союзники, требующие передать власть генералу Деникину. При этом союзники призывают чехословацких легионеров продолжать охранять Колчака, не выдавать его большевикам, и, прежде всего, не передавать им золотой запас. Однако ценность и Колчака, и «его» золота для чехословаков к тому времени уже существенно снизилась, поскольку давление частей Красной армии уже достигло такой силы, что это вскоре должно было привести к крупному сражению, а они уже хотели не воевать, а просто покинуть Россию.


Легионеры вступают в переговоры с руководством, и генерал Жанен в конце концов подтверждает согласие на передачу большевикам Александра Колчака и его премьер-министра Виктора Пепеляева, под гарантии того, что их будут судить. В январе 1920 года легионеры выдают Колчака и пытаются удержать золото. Они стремятся договориться с политическим центром, что этот запас будет передан в момент ухода последнего чехословацкого эшелона, чтобы до последней минуты обладать этими гарантиями своего благополучного ухода с территории России.


Плата за службу


Сделать этого не удалось — власть в Иркутске перешла Военно-Революционному Комитету, то есть большевикам. Александр Колчак был расстрелян. «Золотой эшелон» нужно было передать в течение 72 часов. Была образована комиссия, которая приняла оставшиеся средства — около 400 миллионов рублей. С января по сентябрь 1920 года чехословацкие легионеры выезжают во Владивосток, и оттуда покидают Россию, отдав золотой запас.


Поскольку из этого золота финансировались белогвардейские генералы и отдельные правительства, боровшиеся с большевиками, часть средств официально, от Самарского правительства, получили и чехословацкие легионеры как плату за свою военную службу Самарскому и Уфимскому правительству — три миллиона рублей.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.