Газета Le Figaro с небольшими сокращениями публикует текст выступления во французской Академии нравственных и политических наук известного французского историка Алена Безансона.

Хотя Турция и находится в центре европейского пространства, турецкий мир никогда не считался частью Европы. Он не являлся частью Европы ни по своей истории, ни по своей религии, ни по своим обычаям. Европеец имел право жить в Оттоманской империи и занимать важную позицию в турецком обществе только при условии принятия мусульманской веры. Когда Венгрия была оккупирована, большая часть ее мужчин была превращена в рабов, а женщины попали в гаремы.

В XIX веке, особенно в период правления султана Абдул-Меджида, империя пыталась проводить реформы. Эти реформы, проводимые по заимствованным у Европы рецептам, были призваны восстановить власть центральной администрации и могущество армии. Но они не имели ничего общего с проектом европеизации, который осуществляли императоры в Петербурге.

Молодая турецкая революция в 1908 году, националистическая и авторитарная по своей сути, продолжила эту реформу с ограниченной целью, что не предотвратило ослабления империи и ее поражения на Балканах и, наконец, окончательного распада империи в 1918 году. На месте этой империи образовалась новая страна. Можно ли ее называть европейской? Если взглянуть на историю, на понятие общности опыта и цивилизации, то, естественно, Турция не относится к Европе.

Русская проблема представляется иначе. Российская империя, которая в XVII веке была столь же обширна, как и сегодня, являлась в глазах Европы «намного более варварской» и намного менее известной империей, чем Оттоманская. К тому же Россия была менее грозной: слабые войска Швеции и Польши могли без усилий держать ее под контролем. Первоначально революция Петра Первого была нацелена лишь на усиление могущества империи. Но реформы были проведены таким жестоким способом, что вызвали более глубокую революцию.

Хотя «православная» Церковь испытывала глубокую ненависть к католическому и протестантскому Западу, тот факт, что она была подчинена воле прозападного императора, способствовал устранению барьеров. Эта западническая линия «развития» европейского стиля, желание «догнать и обогнать» было желанием всех императоров Петербурга, за исключением, наверное, царя Николая Второго.

Европеизация была проведена по двум направлениям, которые пересекались. Первое направление - Петра Первого - состояло в том, чтобы мобилизовать и увеличить денежные поступления в казну русского государства. Таким образом, крестьяне были превращены в рабов, и элита общества, как религиозная, так и светская, была вынуждена до 1761 года служить государству, которое было столь же деспотичным, как и во времена Ивана Грозного, но при этом было полностью светским. (В 1761 году Петр III своим "указом о вольности дворянства" освободил дворян [помещиков] от обязанности служить государству - прим. пер.).

Второе направление стало актуальным главным образом в конце XVIII века, когда императрица Екатерина поняла необходимость юридического оформления прав и привилегий сословий. Речь шла о создании подлинного класса дворянства по шведской, прусской и французской модели. Для достижения этой цели она передала в собственность дворян большую часть крепостных крестьян. Можно сказать, что оба направления реформ были успешно реализованы. Петру Первому удалось создать мощную армию, а после реформы Екатерины в России в начале XIX-ого века уже существовала подлинная цивилизация.

Конечно, эта цивилизованная Россия была лишь островком в море варварства, но она продолжала неуклонно развиваться на протяжении XIX века. Она оказалась способной к созданию литературы и искусства, которые имели чисто европейские корни и были признаны таковыми во всей Европе. Таким образом, в то время как Оттоманская империя в течение двух столетий отступала из Европы, Российская империя продолжала продвигаться в сторону Европы. Россия отвоевала у Швеции прибалтийские страны и Финляндию, а у Польши - Украину, а позже - две трети территории самой Польши.

Если бы Российская империя продержалась бы еще год после 1917 года, то она, согласно обещанию Франции, получила бы оставшуюся часть Польши, большую часть Германии, взяла бы под свой контроль Балканы и, наконец, Константинополь. Учитывая демографический, экономический и культурный динамизм, который был присущ тогдашней России, она могла бы господствовать в Европе. Но, к счастью, (или к несчастью) пришел Ленин.

Россия, которая еще при Петре Первом не считалась частью Европы, позже довольно легко была принята в европейское пространство. И только Папа Римский до 1815 отказывал русскому царю в праве называть себя императором. В 1914 Россия являлась частью европейского сообщества. Но считалась ли она европейской державой? Ответ деликатен. В России были налицо все признаки принадлежности к европейской культуре. И все же оставались два препятствия.

Прежде всего, религия, которая на протяжении XIX века не отказывалась от идеи своей исключительности. Она поддерживала славянофильскую мифологию, идею особого пути России и высокомерного отношения к Европе. Она оказывала влияние на литературу. Затем режим. Каков был русский режим? Можно сказать, что в конце господства Екатерины режим был похож, скорее, на прусский. Французская революция вынудила все бывшие режимы Европы пойти на постепенную модернизацию. Однако в России режим оставался прежним вплоть до 1905 и даже до 1917 гг. Правящий режим России терял свою легитимность в глазах своего дворянства и интеллигенции, которые становились все более и более европеизированными. Они ожидали падения этого режима.

После падения царского режима граница, отделяющая Европу от СССР, стала чем-то непреодолимым. Вскоре железный занавес под прикрытием Второй мировой войны продвинулся на Запад и резко отделил от Европы Варшаву, Будапешт, Прагу и Дрезден. Граница Европы была проведена, таким образом, в центре исторической Европы. В течение более чем сорока лет советизации Европа была очищена от элиты и частично русифицирована. Вот уже десять лет эта часть Европы пытается избавиться от этого наследия.

Мы все еще недостаточно осознаем значение вступления Польши в НАТО. Общая цель региона - вновь укрепиться в Европе. Понятно, что эта часть Европы очень надеется на американское могущество. Больше нет влияния России на культуру и искусство Восточной Европы. А что же сама Россия? Она разрушена коммунизмом. Она подверглась уникальной в мире чистке населения, и сегодня страна переживает глубокий демографический кризис.

Сегодня в стране меньше русских, чем в 1917, и они больше не хотят иметь много детей. Экономическое могущество России отстает от Испании. Все положительные изменения, осуществлявшиеся со времен Петра Первого и даже Алексея Михайловича, сведены на нет. Сегодня вероятная интеграция России в Европу проблематична ввиду проблем, которые Россия пока пытается решить. Что касается Православной церкви, то власть использует ее, чтобы усилить крайний национализм, враждебный к идее какого-либо сближения с католическим миром.

Таким образом, давайте сделаем грустный вывод: границы Европы все еще остаются там, где они проходили в XVII веке. Европа сталкивается с другой цивилизацией, режимом другой природы и религии, который не хочет вхождения в европейское пространство.

* Ален Безансон - член Института Франции, доктор исторических наук. Является специалистом по российской истории. В числе его наиболее известных книг - "Интеллектуальные истоки ленинизма" (издательство Gallimard; 1996 г.), "Запретный образ. Интеллектуальная история иконоборчества". (Fayard ; 1994) и "Убиенный царевич" (Fayard,1991).

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.