МОСКВА. - Весь мир ждет, чем закончатся дебаты в России, в чьих руках фактически находится решение о 'жизни или смерти' Киотского протокола - международного соглашения по борьбе с глобальным потеплением.

Весь последний год президент Владимир Путин колебался, следует ли России ратифицировать соглашение, и тем самым вступить в 'союз' государств, озабоченных проблемами экологии, таких как Канада или Европейский союз, или присоединиться к странам, придающим первостепенное значение экономическому росту, которые бойкотируют протокол - например США и Австралии.

В ходе недавнего визита премьер-министра Италии Сильвио Берлускони (Silvio Berlusconi) в Москву, г-н Путин намекнул, что Россия, возможно, в ближайшее время присоединится к режиму, установленному протоколом, в соответствии с которым развитые страны должны в течение десяти лет сократить выбросы в атмосферу 'парникового газа' - двуокиси углерода - на 5,2% по сравнению с уровнем 1990 г. Однако в ноябре прошлого года, на конференции по климатическим изменениям в Москве, Путин вызвал у ученых настоящий шок своей шуткой о том, что резкое изменение климата может пойти России только на пользу. 'Если климат в России станет теплее, нам не надо будет тратить столько денег на шубы, а урожаи зерновых увеличатся', - заявил он.

За постоянными шутками Кремля в адрес Киотского протокола скрывается реальный, и пока не разрешенный, спор о том, каким образом России следует заново развивать экономику после периода деиндустриализации и сокращения производства, наступившего вслед за крахом коммунизма. В преддверии 20 мая - срока, к которому государственные органы должны представить Путину соответствующие рекомендации - эта дискуссия вспыхнула с новой силой.

'Противники ратификации Киотского протокола - это в основном представители большого бизнеса, которые хотят, чтобы наша экономика по-прежнему основывалась на органических видах топлива и экспорте сырья', отмечает Виктор Данилов-Данильян, бывший российский министр окружающей среды, а ныне - директор государственного института водных проблем. 'Те же, кто выступает за ратификацию, хотят, чтобы Россия не зависела от экспорта нефти и перешла к стадии постиндустриального развития'.

Судя по всему, в научных кругах России никто не сомневается, что глобальное потепление - это факт, и виновата в нем, скорее всего, индустриализация. Двуокись углерода вырабатывается в основном за счет сжигания органического топлива промышленными предприятиями, тепловыми электростанциями и автомобилями.

'За последние 30 лет зимы у нас становятся все теплее', говорит Алекчсандр Бердицкий, глава федеральной службы России по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды. 'Самым тревожным результатом этого является потепление в зонах вечной мерзлоты, где изменение климата на один-два градуса может привести к подтаиванию почвы, что создает реальную угрозу строениям, дорогам и трубопроводам'.

Самым известным оппонентом присоединения к Киотскому протоколу является официальный экономический советник Кремля Андрей Илларионов, который в апреле заклеймил договор как 'глобальный Освенцим:Киотский протокол - это 'пакт смерти', как ни странно это звучит, поскольку его главная цель - задушить экономический рост в странах, принимающих его условия'.

Чтобы Киотское соглашение, заключенное в 1997 г. и уже поддержанное почти сотней государств, обрело силу закона, его должны ратифицировать развитые страны, на долю которых приходится 55% выбросов двуокиси углерода. Его уже подписали государства, отвечающие примерно за 40% выбросов, однако США, где вырабатывается 30% всего объема СО2, отказались присоединиться к протоколу. В результате Россия, чья 'квота' составляет примерно 20%, фактически приобрела право вето на весь этот план.

Данная квота относится к 1990 г., и Россия, таким образом, приравнивается к СССР - высокоиндустриальной державе, на долю которой приходилось 20% мировых выбросов двуокиси углерода. На конференции, состоявшейся в декабре прошлого года в независимом Московском центре Карнеги, г-н Илларионов заявил, что постсоветская Россия является страной с развивающейся экономикой, как, например, Китай, а развивающиеся страны освобождены от киотских ограничений. Из-за резкого экономического спада в последнее десятилетие, выбросы двуокиси углерода в России также сильно сократились. Однако Путин поставил перед государством цель удвоить валовой внутренний продукт России к 2010 г. 'Киотский протокол дискриминирует Россию', отметил Илларионов. 'Россия, отвечающая сегодня всего за 6% выбросов парникового газа, должна вводить у себя ограничения, в то время как Китай, отвечающий за 13%, не связан подобными обязательствами, а США, на долю которых приходится почти треть выборов, вообще отвергла эти ограничения'.

По утверждениям экологов, Киотский протокол дает России возможность избежать энергозатратного экономического роста 'советского образца', и совершить резкий скачок в будущее. Они указывают, что другие страны, например Великобритания, сумели добиться высоких темпов роста при одновременном сокращении выбросов двуокиси углерода. Британии удалось достичь такого результата в основном за счет замены старых электростанций, работавших на угле, новыми, использующими природный газ. 'Если мы переключимся на более чистые источники электроэнергии и используем уже имеющиеся высокие технологии, мы сможем осуществить модернизацию экономики, нисколько не нарушая квот, предусмотренных Киотским соглашением', отмечает Наталья Олеференко, руководитель проекта 'Гринпис-Россия'.

Сегодня в России вырабатывается намного меньше углекислого газа, чем в 1990 г. - по крайней мере на треть меньше, как считает большинство экспертов. По условиям Киотского протокола, она может продавать излишки своей квоты другим государствам-'загрязнителям' - сторонники протокола утверждают, что этот 'бизнес' способен приносить Москве доход в размере до 10 миллиардов долларов в год. 'Если мы умело воспользуемся избыточными квотами, на нас прольется настоящий 'золотой дождь', способный стать трамплином для модернизации всей нашей экономики', говорит г-жа Олеференко.

Однако скептики в России настаивают, что продажа 'квот' - это журавль в небе, и гарантий здесь никто не дает. 'Кто будет покупать наши 'излишки' выбросов?' спрашивает Вячеслав Никонов, президент независимого аналитического центра - фонда 'Политика'. 'США не намерены присоединяться к Киото, а развивающиеся страны освобождены от ограничений. Западная Европа согласилась принять условия протокола, и будет сокращать свои выбросы. Очевидно, что в этом 'бизнесе' у России не будет клиентов, готовых платить'.

Олеференко сетует, что этот вопрос стал 'заложником' международной политики: Путин по очереди склоняется то к 'антикиотской' позиции американского президента Буша, то к посулам европейцев, 'обхаживающих' Россию, призывая ее присоединиться к протоколу. 'Экологические и экономические аспекты отброшены в сторону', говорит она. 'Теперь все зависит от давления со стороны американцев или уступок европейцев'.