До чего же Россия любит поиграть у всех на нервах. Сначала она колеблется с ратификацией Киотского протокола по глобальному потеплению. Затем ее дипломаты из разряда 'злых полицейских' всячески унижают 'синие костюмы' из Евросоюза, продолжая колебаться, несмотря на все мольбы еэсовцев. Наконец, президент Владимир Путин заявляет, что, Россия, вероятно, ратифицирует протокол. Однако он постарается максимально затянуть этот процесс, даже при том, что ЕС теперь поддерживает вступление России во Всемирную торговую организацию.

Непоследовательность России выглядит опрометчивой политикой. Киотский протокол вступит в силу лишь при условии, что его подпишут государства, на чью долю приходится как минимум 55% углекислого газа, вырабатываемого всеми развитыми странами. Поскольку еще один 'хулиган' - США - отказываются ратифицировать договор, только Россия обладает достаточным весом, чтобы позволить этому соглашению преодолеть пятидесятипятипроцентный барьер. По условиям договора развитые страны должны сократить выбросы углекислого газа, но на развивающиеся страны это требование не распространяется.

Можно было бы ожидать, что Россия ухватится за эту возможность показать себя героем 'многополярного' мира. В конце концов, и России кое-что нужно от Европы - хотя бы согласие на ее членство в ВТО. Кроме того, не каждый день у бывшей сверхдержавы появляется шанс спасти планету.

Однако, представлять Россию в виде безответственного игрока, заставляющего всех нервничать - значило бы упрощать ситуацию. Как отметил во время недавнего турне по западным столицам экономический советник президента Путина Андрей Илларионов, колебания России по 'киотскому вопросу' можно оправдать тремя простыми словами: 'России необходим рост', заявил он на прошлой неделе в телефонном интервью из Вашингтона, где он готовил почву для предстоящего в июне саммита 'Большой восьмерки' в Си Айленде (штат Джорджия). Россия - не 'развитая', а 'развивающаяся' страна, а потому не может позволить себе такую роскошь, как сокращение выбросов, утверждал он. Что же касается Киотского договора, то г-н Илларионов называет его 'убийцей жизненного уровня'; соблюдение его условий обойдется России слишком дорого.

Эти аргументы выглядят несколько 'притянутыми за уши'. В конце концов Россия уже прошла достаточный путь, чтобы выглядеть 'развитой' в глазах окружающего мира. В годы пребывания Владимира Путина на посту президента темпы экономического роста в стране составляли 5% в год. Несомненно, Москва в состоянии пожертвовать одним-двумя процентами из этих темпов, если она действительно хочет внести важный вклад в сохранение окружающей среды. Ведь статус члена 'большой восьмерки', среди прочего, связан и с определенными жертвами: положение обязывает.

Вовсе нет, считает г-н Илларионов. Практически не существует вопросов, ради которых правительство должно отдавать 'величественному' международному проекту приоритет перед внутриэкономическим ростом, утверждает он. Более того, страна, которая перестает считать себя 'развивающейся' и приобретает в собственных глазах комфортабельный статус 'развитой', запускает механизм собственного упадка. Когда слушаешь его, на ум приходит платоновский идеал - вечно развивающаяся страна.

Принцип 'рост превыше всего' - не импровизация, изобретенная путинской командой в последний момент, чтобы избавиться от обязательств в рамках Протокола. Это ее философия, которая, по их мнению, должна кардинально отличаться от социально ориентированных идей, выработанных в послевоенной Европе. С тем же рвением, с которым коммунистический режим в свое время добивался роста командами 'сверху', сторонники рыночной экономики в сегодняшней России сокращают госаппарат, чтобы создать условия для роста 'снизу'.

Недавно г-н Путин приказал российским министерствам и ведомствам сократить штаты на 20%. Количество самих министерств он урезал на треть. Наполнению бюджета способствуют не только нефтедоллары, но и изменение экономического курса: установление единой налоговой планки в 13% привело к сокращению масштабов уклонения от налогов и росту бюджетных поступлений.

Возникает вопрос, не приведет ли столь радикальный курс к фатальным последствиям для экологии? Ведь в советские времена так оно и было. Но г-н Илларионов опять не согласен. Разница состоит в том, что сегодня в России создан более свободный рынок. В условиях такого рынка, экономический прогресс способствует защите окружающей среды, но только в том случае, если страна считает приоритетной задачей рост в частном секторе. Его аргументы основаны на данных экономических исследований, показывающих, что в процессе роста предприятия постепенно прекращают загрязнять окружающую среду: для них это просто означает сокращение отходов производства. Экономисты называют это явление 'экологической кривой Кузнеца'.

Более того, утверждает г-н Илларионов, самые удачные экологические реформы основываются на добровольных инициативах 'на местах', осуществляемых представителями частного сектора, муниципальными властями и т.д.; наименее же удачные связаны с международным законодательством. О Киотском протоколе он отзывается так: 'На вид он выглядит очень привлекательно, в том же смысле, в каком привлекательными казались коммунизм и социализм'. При всех упоминаниях о 'рыночных механизмах' в Киотском договоре, его потенциальное превращение в наднационального монстра - это 'факт'. Кому-то эти аргументы покажутся преувеличенными. Возможно, как недавно дал понять г-н Путин, они не определяют и политику России в отношении Киото.

Но, даже независимо от того, ратифицирует ли Россия Киотский протокол, ее общая приверженность динамичному росту имеет важное значение, особенно в контексте саммита в Си Айленде. Нынешняя ситуация в двух других членах 'большой восьмерки' - Франции и Германии - судя по всему, может служить иллюстрацией илларионовского тезиса о коварстве статуса 'развитого государства' и о том, что большие расходы, льготы и групповые интересы могут привести страну к упадку. Во Франции безработица среди молодежи достигает 25%. В Германии сегодня никто не спорит с тем, что экономическая политика, связанная с воссоединением страны, полностью провалилась, а рост расходов Там, где их надо было сокращать, привел к катастрофическим последствиям. Кризис в странах Западной Европы вполне реален, и требует немедленных действий.

Конечно, нельзя исключить, что лидеры Германии и Франции предпочтут не осложнять себе жизнь, и превратят Си-айлендский и другие саммиты в разговоры о росте вместо конкретных действий по его обеспечению. Или же, вообще позабыв о росте, они пустятся в бесконечные обсуждения ситуации в Ираке, цен на нефть и Киотского протокола. Но в этом случае не следует ли именно их считать опрометчивыми людьми?