Что писатель может написать о футболе. Не больше, чем футболист о литературе. Различие между футболистом и писателем совсем невелико. И тот и другой живут реакцией зрителей, но одно различие все же есть, не очень большое, так, пустяк.

Различие заключено в улыбке. Я почти не смотрю футбол по телевизору, но однажды начал смотреть с середины футбольный матч и не смог остановиться и потому досмотрел его до конца. Гол забил Рауль (Raul); мне было абсолютно все равно, кто его забил и кому: я всего лишь более-менее знаю, какая команда играет и в какой Лиге. Я знаю несколько имен знаменитостей, но в тот день, когда Рауль забил гол, он смеялся. Он ударил по мячу, болельщики кричали со страшной силой, и вот в тот день, впервые, я почувствовал зависть к футболистам. Футболист бьет по мячу и несколькими секундами позже уже знает результат. Рауль бил по мячу и смеялся, слышал крики с трибун и смеялся. И после окончания матча он продолжал смеяться.

Жизнь писателя куда сложнее. Я нередко смеюсь, когда пишу, но рукопись должна попасть в издательство, затем в типографию, а потом в книжный магазин. Мне придется подождать примерно два года, чтобы узнать, забил я гол или нет. Через два года я услышу крики на трибунах или полнейшую тишину. Будет уже слишком поздно. Когда выйдет моя книга, я не смогу уже ничего изменить, но даже, если она будет успешной, за моей улыбкой всегда будет стоять грусть от ожидания результата. Когда Рауль забивал тот гол и смеялся, я подумал, что его работе не нужен перевод на другие языки. Весь мир прекрасно понимает, что гол он и есть гол. И не надо ничего доказывать, и критики здесь бессильны. Иногда можно покритиковать судью, но это лишь иногда.

Раньше, когда я был гораздо моложе и практически ничего не понимал в жизни, я был болельщиком российской сборной по хоккею. Я был болельщиком самой сильной команды в мире. Сейчас я стал болеть за слабых. Смотря футбольный матч, я встаю на сторону японцев, меня приводят в восторг японские футболисты. Если однажды какая-нибудь из африканских команд по хоккею дойдет до чемпионата мира, я буду болеть за африканцев. Как-то раз, наблюдая трансляцию зимних олимпийских игр, мне очень хотелось, чтобы победа досталась африканскому лыжнику. Когда на поле будет играть российская команда, я буду болеть за русских, и патриотизм здесь не играет никакой роли. Мне было бы приятно увидеть, как русские смеются в случае своей победы. Русские смеются совсем мало. Три года назад, когда я еще жил в России, я практически никогда не смеялся. Сейчас это случается гораздо чаще.

Русские - серьезные люди. Со всей своей серьезностью они задают вопросы спикеру российского парламента о чемпионате Европы. Спикеру Госдумы не нравится португальский климат. Это серьезный человек и великий политик. Он уже заранее недоволен результатом матча между Испанией и Россией. Еще ничего не произошло, но политики уже знают все причины. Никто еще не задал вопроса, а политики уже знают ответ. Какие же серьезные люди эти политики.

Мы же, в большинстве своем, к счастью, не политики. Нам нет нужды говорить не очень серьезные вещи, делая при этом серьезное лицо. Я бы пожелал, чтобы победу одержала российская команда. Возможно, многие испанцы пожелают того же, потому что стоять на стороне сильного слишком легко. Тот африканский лыжник пришел последним. Он медленно шел к финишу и улыбался.

Рубен Гальего - писатель, автор автобиографического произведения 'Белое на черном', удостоившегося в 2003 году премии 'Букер - открытая Россия' как лучший роман на русском языке.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.