Бесчеловечный режим в островной тюрьме, известной как Белозерский 'Пятак', ломает даже самых крепких ее обитателей. Джулиус Строс получил возможность встретиться с некоторыми из них.

В последние дни существования Советского Союза Вячеслав в свои 29 лет был прокурором в Смоленской области и, по его словам, имел практически неограниченную власть над местными жителями.

Однажды, устав от скуки, он зарезал двух едва знакомых ему женщин, потому что хотел узнать, каково это - убивать.

'Я взял нож, убил бухгалтера и кассира и украл у них деньги. Деньги мне не были нужны, но я хотел испытать что-то новое. Жизнь мне наскучила. Вы читали Достоевского? Тогда, может, поймете', - говорит Вячеслав, лысеющий 46-летний мужчина, косящий через свои очки в проволочной оправе.

Вячеслав был приговорен к смерти. В тот день, когда его должны были расстрелять, в камеру вошел кто-то из начальства и сказал, что его пощадят. Россия наложила мораторий на смертную казнь.

Он говорит: 'Я ждал палача, а пришел Иисус Христос. С тех пор я молюсь Богу каждый день. Я благодарю Его за солнце, небо, жизнь и хлеб'.

Вячеслав - один из ста семидесяти заключенных печально известной в России колонии строгого режима ОЕ-256/5. Известная среди заключенных и надзирателей как 'Пятак', она специально приспособлена к содержанию самых опасных преступников в стране. После длившихся несколько месяцев переговоров, 'Daily Telegraph' удалось получить разрешение посетить 'Пятак' и побеседовать с его обитателями.

'Пятак' - это, пожалуй, самое худшее в стране, где жестокость и безнадежность - норма жизни. Здесь нет драк, изнасилований и пьянства, как в других российских тюрьмах, но суровый и бесчеловечный режим ломает даже самых крепких обитателей колонии.

Так же как и знаменитая американская тюрьма 'Алькатрас', 'Пятак' со всех сторон окружен водой. Охрана здесь такая, что удачных побегов никто не может припомнить. Заключенные пребывают в состоянии неумолимой безысходности.

Если бы Россия не подписала мораторий на смертную казнь, большинство из них было бы уже в могиле. Вместо этого, каждый проведет здесь минимум 25 лет. При теперешней политике - президент Владимир Путин положил в ее основу укрепление законности и правопорядка - немногие надеются выйти отсюда живыми.

Каждый заключенный содержится в небольшой двухместной камере 22 с половиной часа в сутки. Оставшиеся полтора часа они стоят или бродят как дикие звери по небольшой площадке, огороженной сеткой.

Помещения в тюрьме очень маленькие, и только самые целеустремленные остаются в хорошей физической форме. В тот день, когда приехали журналисты 'Daily Telegraph', Валерий и Олег - сокамерники уже пять лет - сжимали в кулаке кусок тряпья и растягивали его в разные стороны.

На горле у 39-летнего Валерия из Тюмени, сибирского города нефтяников, вытатуирована молния. Еще несколько крохотных татуировок у него на веках. Он провел в тюрьме 24 года за грабеж, воровство и - последний срок - за убийство нескольких человек. 'Трое пытались на меня давить, - говорит Валерий, бывший киллером при бизнесменах в начале 1990-х. - Вот я их и убил. Меня поймали через неделю'.

'Меня послали сюда. Хуже ничего нет. Здесь нет туалетов, нет нормального душа, и всю жизнь проводишь в камере. Когда я сюда попал, я сказал жене брать развод. Она немного поплакала, и с тех пор мы уже не виделись'.

42-летний Олег, с которым Валерий делит камеру, был осужден за убийство и нанесение тяжких телесных повреждений по нашумевшему якутскому делу в 1989 г. Его брат, получивший по тому же делу пять лет, приехал к нему один раз, но с 1996 г. посетителей не было. Тогда же перестали приходить письма и посылки с едой, на которые заключенные покупают друг у друга сигареты.

29-летняя Светлана Киселева, психолог колонии, говорит: 'Место уничтожает людей. Первые девять месяцев они адаптируются. После трех-четырех лет их личность начинает разрушаться.

'Невозможно провести в таком месте 25 лет и не подвергнуться психологическому разрушению. Гомосексуалистам здесь лучше всех - по крайней мере, они не лишены физического и эмоционального контакта'.

В 'Пятак' ведут два пути - пешком по двум шатким деревянным мостам или на тюремном катере. Вооруженные охранники стоят на вышках, расположенных по периметру здания. В специальной вольере держат немецких овчарок.

С ужасами тюрьмы резко контрастируют красоты Белого озера. Над головой летают чайки, в воде много рыбы, деревья и кусты отражаются в дрожащей глади озера. Старший охранник Василий Смирнов говорит: 'В России есть тюрьмы, где всем заправляют заключенные, где даже начальник должен советоваться с авторитетами, прежде чем что-то предпримет. Здесь не так. Здесь хозяева мы'.

'Конечно, иногда я беспокоюсь за своих ребят, которых посылаю с одним только блокнотом и газом Си-эс к этим головорезам. Но отсюда никто еще не убегал. Если они будут делать подкоп, то попадут в воду. Если попытаются уплыть, охранники их пристрелят'.

В первые десять лет заключения человеку полагается два посещения в год, каждое по два часа. Потом могут быть два долгих и два коротких посещения. Но за десять лет большинство теряет контакты с семьей, зачастую живущей в тысячах километров отсюда. Посылки разрешается высылать два раза в год.

У половины заключенных туберкулез. По меньшей мере, двое - клинические душевнобольные. Когда человек умирает, его тело относят на небольшое кладбище неподалеку и хоронят в присутствии одного или двух охранников. Заключенные сюда не допускаются.

Нарушающих режим отправляют на 15 суток в штрафной изолятор - маленькую темную комнату с железным ведром и складной кроватью. Брать с собой книги запрещается. Днем кровать складывается, и они должны стоять или сидеть на деревянной доске шириной в десяток сантиметров. 45-летний Владимир убил двух мужчин и двух женщин в Санкт-Петербурге в 1994 г. 'Пьяный был', -объясняет он. Вскоре после того, как его отправили в 'Пятак', он начал рисовать масляными красками, которые ему прислали друзья. Сегодня его камера - галерея русских деревенских пейзажей, которые он пишет по памяти.

'Не хочу отсюда уезжать, - говорит он. - Я сделал эту комнату своим домом. Когда-нибудь она станет моим мавзолеем. Кто знает, может я стану знаменитым, и люди буду приезжать сюда, чтобы осмотреть мою камеру. Они скажут обо мне: 'Может он и был убийцей, но зато он - прекрасный художник'.