Черные дни переживает Россия этим бабьим летом. Вслед за террористическими актами на борту двух пассажирских самолетов раздался взрыв бомбы в центре Москвы. Сотни людей погибли от взрывов 'живых бомб', в которые превратились молодые женщины. Но драма с заложниками в школе на юге России - самый ужасный террористический акт из всех, которые пришлось перенести России в последние годы. Дело не только в большом количестве жертв - что-то около 400 или больше, ужасающая цифра! - , но прежде всего в хладнокровии, с каким 1200 человек, из них более 800 детей, были взяты в заложники и подорваны на бомбах. Убитые дети лишают нас дара речи.

И все же необходимо спросить: что означает для России и для Европы стократная смерть в Беслане, и как жить дальше. Российский президент назвал этот террористический акт нападением на его страну, атакой международного терроризма. Это он утверждает не впервые. На Западе давно реагируют на подобные утверждения со скепсисом. Скепсис не стерся и по сегодняшний день. Потому что речь идет о Чечне. Захватчики заложников потребовали вывода российских войск из кавказской республики. Является ли террор лишь следствием сепаратистского конфликта, были ли эти террористы введенными в заблуждение борцами за свободу, доведенными российскими силовиками до отчаянных поступков?

Так далеко рассуждения не идут даже на Западе. И все же верно и то, что Россия устроила на Кавказе, который еще русские цари захватили силой и народы которого жестоко укротил Сталин в результате депортации 1944 года, оргию насилия. Здесь наложились друг на друга традиционная готовность чеченцев применить силу и тактика выжженной земли, проводимая переживающей развал российской армией. Тот, кто бомбит территорию собственной страны, ее города и деревни так, как не бомбили с конца Второй мировой войны в Европе, не должен удивляться, что подготовил почву для террора.

Можно напомнить историю чеченских войн, рассказать о 'маленькой победоносной войне' Бориса Ельцина, которая превратилась в мясорубку с десятками тысяч погибших, о втором походе Владимира Путина против бандитского государства независимой Чечни, походе, который вынес на гребень волны и поставил во главу государства ранее никому не известного работника спецслужб. Список преступлений этого периода длинный, и с чеченской стороны тоже. Но рассуждения об ошибках прошлого не могут скрыть того факта, что в Чечню пришли банды исламских террористов. Связи с талибами, с международным джихадом невозможно опровергнуть, чеченских исламистов финансируют из-за границы 'гуманитарные организации' - по крайней мере, частично.

Запад до сих пор недооценивал этот аспект - из-за небеспочвенного недоверия к российскому руководству, которое охотно этот аспект утрировало с тем, чтобы оправдать свои действия в Чечне. Но с 11 сентября 2001 года на Западе - прежде всего американцы и израильтяне, в меньшей степени европейцы - изменили свою позицию. Для европейской сдержанности есть свои причины. Когда русские генералы продолжают заниматься махинациями с нелегальной нефтью и прочими делами в Чечне, когда отряды российских спецслужб забирают там по ночам из домов местных жителей, которые затем 'исчезают', когда фальсифицируются выборы и референдумы, когда для восстановления разрушенных городов и для оздоровления экономики обнищавшего региона так мало делается, не очень верится в общую борьбу против террора.

И все же Европе тоже необходимо понять, что исламские террористы нападают на Россию с ее наиболее уязвимой стороны - Северного Кавказа. Так же, как и в других горячих точках и очагах конфликтов, здесь они рассчитывают на успех. Их победе над европейской цивилизацией необходимо помешать, поэтому этот регион не может быть безразличен Западу. России срочно требуется помощь Запада: для того, чтобы создать эффективную армию и полицию, чтобы бороться с коррупцией или чтобы помогать восстановлению Чечни, ее экономическому и социальному оздоровлению.

Россия должна сама поставить отдельные задачи и попросить о помощи. Если нападение террористов в Беслане, Москве или в российском небе является атакой международного террора, то Чечня - это уже не только внутреннее дело страны, как много лет повторяет Москва в ответ на любую критику ее действий. Тогда речь идет о большем, чем о территориальной целостности страны. Тогда Россия должна не вытеснять международные организации из Чечни, а искать поддержки этих организаций и помощи дружественных государств. Тогда задетая национальная гордость потерпевшей фиаско сверхдержавы должна уступить место пониманию необходимости победить в борьбе с терроризмом. Тогда Москва должна прислушаться к критике по поводу того, как она решает проблему терроризма.

Россия должна принять решение. Если она будет и в дальнейшем вновь и вновь говорить о наступлении международного терроризма, но, как только заходит речь о Чечне, настаивать на политике невмешательства, то она проиграет войну с терроризмом. Если же она хочет в этой борьбе выиграть, то ей нужно многое изменить в своей Конституции, а также в чеченской политике и искать при этом помощи Запада. Настрой политических, бюрократических и военных сил в России делает такое предприятие сложной задачей. Начать его - означало бы сделать последовательные выводы из бессмысленной смерти детей в Беслане.