Владимир Путин все больше начинает походить на грубоватый слепок с Юрия Андропова - помните такого? Да-да, того самого Андропова - еще одного главу КГБ, которому удалось взойти на кремлевский престол; кстати говоря, когда-то он фактически был моим шефом. Учитывая, что Путин получил в наследство шесть с лишним тысяч стратегических ядерных боеголовок, от этой мысли пробирает дрожь.

Сегодня, как и в андроповские времена, Россией руководят бывшие сотрудники КГБ, а имидж Кремля - еще один 'конек' Андропова - по-прежнему более важен, чем реальная жизнь граждан этой все еще загадочной страны. Недавняя катастрофическая операция властей в Беслане стала повторением попытки 'спасти' 2000 заложников, захваченных в московском театре на Дубровке [так в тексте. На самом деле в театральном центре на Дубровке было взято в заложники более 800 человек - прим. перев.]: тогда 'обновленный' КГБ закачал в здание газ фентанил, что привело к гибели 129 заложников. Неудивительно, что Путин распорядился вновь установить в здании на Лубянке бюст Андропова, демонтированный после распада СССР в 1991 г.

На Западе Андропова если и помнят, то за жестокое подавление политического инакомыслия на родине и участие в разработке планов вторжения в Чехословакию в 1968 г. Однако главы разведслужб стран Варшавского договора - в то время, когда я входил в их число - смотрели на Андропова снизу вверх, как на человека, заменившего власть КПСС в Советском Союзе властью КГБ, и 'крестного отца' дезинформационных операций нового типа, призванных улучшить сильно подпорченный имидж советских правителей на Западе.

В начале 2000 г. президент Путин разделил Россию на семь 'суперокругов', возглавляемых 'представителями президента': пять из семи новых должностей заняли бывшие сотрудники КГБ. Вскоре его коллеги-гэбэшники занимали уже 50% высших государственных постов в Москве. В коротком интервью Теду Коппелу (Ted Koppel) в программе 'Nightline' Путин признал, что наводнил Кремль бывшими офицерами КГБ, но, по его словам, его целью было искоренение взяточничества: 'Я знаю их много лет и доверяю им. Это не имеет ничего общего с идеологией. Речь просто идет об их профессиональных качествах и личных отношениях'.

Особенности национальной политики

На самом деле, назначение на важнейшие государственные посты тайных сотрудников разведки - давняя российская традиция. Служба безопасности царской России - 'охранка' - внедряла агентов повсюду: в центральные и местные органы власти, политические партии, профсоюзы, церковь и газеты. До 1913 г. один из них, Роман Малиновский, был редактором самой газеты 'Правда', а затем стал заместителем Ленина, ведавшим партийными организациями в России и председателем большевистской фракции в Думе.

Андропов переделал эту российскую традицию на советский лад и расширил ее применение до масштабов всей страны. Это чем-то напоминало милитаризацию органов власти в военное время, только делалось руками КГБ. В 1972 г., когда он только начинал это 'наступление', председатель КГБ Андропов говорил мне, что оно поможет искоренить воровство и бюрократическую неразбериху, а также бороться с растущим помешательством советской молодежи на американском джазе, фильмах и джинсах. Новоявленные 'секретные агенты' Андропова втайне получали вознаграждение в виде не облагавшейся налогами прибавки к жалованию и продвижения по службе. Взамен, объяснял Андропов, они должны были негласно подчиняться 'нашим' военным уставам, 'нашей' военной дисциплине и выполнять 'наши' задачи, если не хотели лишиться должности. Конечно, КГБ уже давно использовал дипломатическое прикрытие для своих сотрудников за рубежом, но андроповский 'новый подход' был призван влиять на ситуацию внутри самого СССР.

В странах советского блока границы между руководством государства и разведывательным аппаратом тоже стирались. Уже после того как в июле 1978 г. я получил политическое убежище в США, в западных СМИ появились сообщения, что мое бегство спровоцировало крупнейшую политическую чистку в истории коммунистической Румынии. Чаушеску снимал с постов членов Политбюро, уволил треть министров в правительстве, заменял послов. Все это были работавшие под прикрытием сотрудники разведки, чьи военные удостоверения и ведомости на зарплату я регулярно подписывал.

Карьера диктатора

Генерал Александр Сахаровский, советский гауляйтер Румынии, позднее возглавивший советскую разведку на беспрецедентно долгий срок - 15 лет - в разговорах со мной предсказывал, что скоро весь советский блок окажется 'в кармане' у председателя КГБ Андропова, и что венцом его карьеры непременно станет Кремль. Андропову пришлось десять лет ждать смерти Брежнева, но 12 ноября 1982 г. он действительно взял в руки бразды правления страной.

Обосновавшись в Кремле, Андропов окружил себя сотрудниками КГБ, немедленно развернувшими пропагандистское наступление, призванное изобразить его в глазах Запада неким 'умеренным' коммунистом, чувствительным, добрым 'западником', якобы обожающим иногда пропустить стаканчик виски, читающим английские романы в оригинале, слушающим американский джаз и Бетховена. На самом деле Андропов вообще не пил - он уже страдал от смертельной болезни почек. Остальные черты его 'портрета' столь же мало походили на оригинал.

В 1999 г. Путин, став премьер-министром, тоже окружил себя сотрудниками КГБ, которые начали представлять его в виде 'европеизированного' лидера - основываясь, парадоксальным образом, на том, что тот был шпионом КГБ за границей. Однако путинский опыт работы за рубежом ограничивался Восточной Германией, лежавшей по советскую сторону Берлинской стены.

Вскоре после этого я посетил штаб-квартиры 'Штази' в Лейпциге и Дрездене, чтобы посмотреть, где именно Путин провел свои 'европейские' годы. Местные сотрудники Комиссии Гаука - органа, созданного в посткоммунистической Германии для изучения архивов 'Штази' - рассказали мне, что 'Дом советско-германской дружбы', который шесть лет возглавлял Путин, был ширмой для КГБ, и имел оперативные отделения при штаб-квартирах 'Штази' в Лейпциге и Дрездене. Реальной задачей Путина была вербовка агентов среди гэдээровских инженеров и отправка их на Запад для кражи американских технологий.

Я посетил эти отделения и обнаружил, что они как две капли воды напоминали здания, где работали мои собственные подчиненные - офицеры среднего звена из региональных управлений румынской 'Секуритате'. Тем не менее, Москва утверждает, что в Восточной Германии Путин занимал важный пост и получил награду от правительства ГДР. В Комиссии Гаука мне подтвердили, что в 1988 г. Путин действительно был награжден 'за работу по линии КГБ в восточногерманских городах Дрездене и Лейпциге'. По данным западногерманского журнала 'Spiegel' он получил от гэдээровской 'Штази' бронзовую медаль как 'типичный представитель второразрядной агентуры'. В этих зданиях, напоминающих тюрьму, отгороженный даже от реальной жизни граждан ГДР охранниками из 'Штази' с автоматами и сторожевыми собаками, подполковник Путин вряд ли мог превратиться в современного Петра Великого, ориентированного на Запад, как бы Кремлевская пропаганда ни раздувала этот образ.

Кстати, 20 декабря 1999 г. новый премьер-министр России посетил Лубянку, чтобы выступить там с речью в 'знаменательный день' - годовщину учреждения Лениным ЧК - первого советского органа политической полиции. 'Несколько лет назад мы пали жертвой иллюзии, будто у нас нет врагов, - заявил Путин на заседании с участием высшего руководства спецслужб. - За это мы дорого заплатили. У России есть собственные национальные интересы, и мы обязаны их защищать'. На следующий день, 21 декабря 1999 г., по случаю другой 'памятной даты' в советской истории - 120-летней годовщины со дня рождения Иосифа Сталина - Путин организовал закрытый прием в Кремле, как сообщалось, для политиков, получивших места в Государственной думе. Там он поднял бокал за старого доброго Иосифа Виссарионовича Джугашвили (фамилия 'Сталин' была псевдонимом диктатора).

Еще через несколько дней, в четырнадцатистраничной статье 'Россия на пороге нового тысячелетия', Путин так определил новое 'демократическое' будущее России: 'Государство должно присутствовать там и в такой форме, где это необходимо; свобода должна быть там и в той форме, где это требуется'. Попытки чеченцев вновь завоевать независимость - всего лишь терроризм, и он поклялся его искоренить: 'Мы достанем их где угодно - если найдем террористов в туалете, то и в сортире их замочим. Вопрос закрыт'. Только на самом деле он не далеко не закрыт.

'Козлы отпущения' и укрепление власти

9 сентября 2004 г. чеченские националисты объявили о награде в 20 миллионов долларов за голову 'военного преступника' Владимира Путина, которого они обвиняют в 'убийстве сотен тысяч мирных жителей на территории Чечни, в том числе десятков тысяч детей'.

В свою очередь, президент Путин попытался спасти своих коллег из КГБ, чьи действия стали причиной ужасной катастрофы в Беслане, от народного возмущения, перенацелив его на заклятого врага КГБ - Соединенные Штаты. Приводя в качестве примера встречи американских чиновников среднего звена с чеченскими лидерами, Путин обвинил Вашингтон в приверженности двойным стандартам в отношении терроризма. 'Почему бы вам не встретиться с Усамой бен Ладеном, не пригласить его в Брюссель или Белый дом, не начать переговоры, не спросить, чего он хочет, и не выполнить его требования, чтобы он оставил вас в покое?' - заявил Путин на встрече с репортерами в Москве.

Затем Путин назвал распад СССР в качестве причины, как он выразился, 'полномасштабной' войны, развязанной террористами против России, и начал - совершенно в советском стиле - предпринимать шаги по укреплению власти Кремля. 13 сентября он объявил об отмене выборов региональных губернаторов, которые теперь должны назначаться Кремлем, и о том, что в парламент будут избираться только 'проверенные' люди - читай, бывшие сотрудники КГБ.

Когда Советский Союз развалился, его гражданам представился уникальный шанс ликвидировать политическую полицию - чисто российский инструмент власти, позволявший веками держать страну в изоляции от реальной жизни, и в конечном итоге оставивший ее безоружной перед лицом сложных проблем современного общества. К сожалению, до этого большинство россиян никогда не владели собственностью, не жили в условиях рыночной экономики, и не принимали самостоятельных решений.

При коммунистах их учили с презрением относиться к западной демократии и всему, что было в их глазах связано с капитализмом - свободе предпринимательства, принятию решений, усердному труду, готовности идти на риск, и социальному неравенству. Более того, у России почти не было опыта многопартийности, поскольку с 16 века она представляла собой полицейское государство. Россиянам казалось проще сохранить традиционное государство, переплетенное с политической полицией, чем пойти на риск и начать все с чистого листа.

Но времена изменились. Моя родина, граничащая с Россией, служит этому хорошим примером. Поначалу посткоммунистические правители Румынии, для которых управление страной при помощи политической полиции было единственной известной им формой правления, склонялись к сохранению детища КГБ - 'Секуритате', преступной организации, превратившейся на Западе в символ коммунистической тирании. Статья 27 закона об организации новых разведслужб, принятого в Румынии в 1990 г., гласила, что только офицеры 'Секуритате', 'признанные виновными в преступлениях против основополагающих прав человека и свободы', не имеют права служить в 'новых' разведывательных структурах. Другими словами, доступ туда был закрыт разве что самому Чаушеску.

Сегодня во главе Румынии стоит тот же президент, что и в 1990 г., но страна является членом НАТО и помогает США избавить мир от диктаторов, следующих традициям Холодной войны, и рожденного их усилиями терроризма.

Россия также в состоянии порвать с коммунистическим прошлым и присоединиться к нашей борьбе против деспотов и террористов. Мы можем ей в этом помочь, но сначала нам следует четко понять, что творится за завесой секретности, все еще окутывающей Кремль.

Ион Михай Пачепа, бывший генерал майор, стал самым высокопоставленным офицером разведки из стран советского блока, перебежавшим на Запад. Его книга 'Красные горизонты' ('Red Horizons') была издана в 27 странах.