Неприязнь к российскому президенту Владимиру Путину на Западе строится на двух постулатах: о том, что в России можно быстро построить демократию западного образца, и о том, что в стране существует мощная и популярная либеральная оппозиция, готовая возглавить этот процесс. Первая из этих концепций ошибочна, вторая - вообще чистый вымысел. Прежде чем в России будут созданы основы современной рыночной экономики и демократии, там должно смениться как минимум одно поколение.

Нравится это кому-то или нет, но в обозримом будущем только полуавторитарный режим вроде путинского способен обеспечить движение России в правильном направлении. Стоит Путину уйти, и мы скоро начнем вспоминать о нем с сожалением. Представьте, что Путин потерпел неудачу. Однако в России нет своего Томаса Джефферсона, способного прийти ему на смену. Его место почти наверняка займут лидер и движение, не менее авторитарные, но более склонные к национализму, более негативно относящиеся к Западу, и в меньшей степени приверженные рыночным реформам. Крах Путина не исключен. Его пребывание у власти началось с катастрофического решения о новом вторжении в Чечню. Возможно, сейчас он готов совершить новую ошибку - если, конечно, ходящие по Москве слухи о будущей ликвидации этнических автономных республик в России не лишены основания. Тем не менее Запад должен желать ему успеха.

Почему столь многие на Западе наивно верят в возможность ускоренных реформ в России? Настойчивая убежденность в том, что Россия вдруг осознает достоинства рынка и демократии, связана с успехом реформ в бывших коммунистических странах Центральной и Восточной Европы. Однако эта аналогия ошибочна. В отличие от России, речь в данном случае идет о малых, этнически однородных странах. Россия же - гигантский осколок бывшей империи; в ее состав входят мусульманские республики Северного Кавказа, с их многочисленным и нищим населением, приверженным традиционной культуре. В Восточной Европе новые режимы могли обращаться к традициям докоммунистической государственности и экономического строя. В России же период сталинизма продолжался слишком долго, и к тому же там коммунистический режим был навязан куда менее развитому населению.

Расцвет национализма и стремление избежать российской гегемонии в Центральной и Восточной Европе побуждали страны региона двигаться в направлении НАТО и Европейского союза, что позволило их правительствам осуществить крайне непопулярные экономические и политические реформы. Что же касается СССР - за исключением ранее независимых прибалтийских государств - то там существовал совершенно иной исторический, экономический и культурный фон. По сравнению с большинством бывших советских республик Россия - как с точки зрения экономического развития, так и с точки зрения демократии - явно выделяется над общим уровнем.

Иллюзорность надежд на быстрые преобразования в России обусловлена не только историческими причинами. Ужасный экономический упадок, социальный и нравственный хаос, всеобъемлющая коррупция, воцарившиеся в стране в 1990х гг., полностью дискредитировали в глазах большинства населения само понятие экономических реформ и демократии. К 1996 г., задолго до прихода Путина к власти, демократические партии в совокупности были не способны набрать даже 12% голосов. Первое знакомство России с демократией оставило горький осадок, и в результате на ее сторонников - заслуженно или нет - была возложена ответственность за политику, обернувшуюся нищетой для десятков миллионов людей и неимоверным обогащением для горстки избранных.

Поэтому в сегодняшней России нет массовых демократических партий современного типа, а без них демократический строй, скорее всего, превратится в бутафорию. Безотчетный гнев, который испытывают многие россияне, толкает их либо к полностью выдохшимся бывшим коммунистам, либо к опасным популистским группировкам, сформировавшимся на правом крыле политического спектра. Подобно своим аналогам по всему миру, эти крайне правые партии не предлагают серьезных альтернатив экономическим реформам, и вполне способны стать ширмой для олигархических группировок. Сочетание экономического популизма с яростным национализмом не назовешь конструктивной программой, но ее мощного воздействия на избирателей отрицать нельзя.

В такой обстановке ни одно российской правительство не смогло бы мобилизовать широкую общественность в поддержку дальнейших экономических реформ. Большая часть населения просто пришла бы в ярость, если бы от людей потребовали новых жертв. Мощное недовольство в обществе, вызванное радикальным пересмотром системы социальных льгот, красноречиво свидетельствует о том, что готовность народа терпеливо сносить реформы крайне ограничена.

Из-за поддержки Путиным монетизации льгот рейтинги его популярности резко снизились: по данным некоторых опросов падение составило до 20%. Сам этот шаг зависел от готовности и способности Путина пойти наперекор общественному мнению. Однако ему понадобится еще больше решимости, если он решит вплотную взяться за российских олигархов - появление этой группы стало, пожалуй, самым опасным побочным результатом первых попыток внедрить демократию в России. Эти магнаты держат в руках многие СМИ, элементы судебной системы и немалую часть депутатов парламента. Полагать, что абсолютно демократичная и законопослушная власть способна приструнить олигархов, было просто наивно.

Наблюдателям, ищущим параллели с российской ситуацией, следовало бы обратить взгляд не на Европу, а на Латинскую Америку и некоторые страны Юго-Восточной Азии. Там за мнимой демократией зачастую скрывается власть элит, грабящих страну, препятствующих экономическим реформам, убивающих политических активистов и журналистов, если те осмелятся разоблачить их действия. Подобная система, в свою очередь, периодически порождает ответные всплески популизма, только ухудшающие шансы на экономический рост и укрепление демократии.

Критика в адрес Путина, зачастую оправданная, должна сопровождаться признанием того, что по ряду важнейших направлений он по-прежнему продвигает вперед экономические реформы, сталкиваясь при этом с мощным сопротивлением могущественных элит и общественности. Возможно, Путин - не слишком удобный партнер, но Западу вряд ли удастся найти кого-то получше. Сменится поколение, и ситуация, возможно, будет выглядеть более обнадеживающей. Если так и произойдет, то это во многом будет заслугой Владимира Путина.

Анатоль Ливен - старший научный сотрудник Фонда Карнеги за международный мир (Carnegie Endowment for International Peace). Его последняя книга называется 'Америка, права она или не права: анатомия американского национализма' ('America Right or Wrong: An Anatomy of American Nationalism')

______________________________________________________

Избранные сочинения Анатоля Ливена на ИноСМИ.Ru:

Украина и Европа: свадьба 'по залету' ничем хорошим не закончится ("The International Herald Tribune", США)

Станет ли реальностью фильм ужасов 'второй срок Буша'? ("New Statesman", Великобритания)

С Россией следует разговаривать другим языком ("The International Herald Tribune", США)

Модернизация путинской 'управляемой демократии' ("The Financial Times", Великобритания)

Западная стратегия для Чечни ("The International Herald Tribune", США)

Путин руководит очень трудной страной ("CNN", США)

Скрытая угроза мировому господству США ("Prospect-magazine", Великобритания)

Американский капитализм повторяет ошибки Европы ("The Financial Times", Великобритания)

США могут извлечь уроки из националистических пороков других ("The Financial Times", Великобритания)