Когда политика становится историей, сказать сложно. Может быть тогда, когда окончательно отходят от дел наиболее активные участники бурных когда-то событий и неизбежные человеческие страсти уступают место спокойному анализу. А может быть еще позже, когда результаты, произошедших перемен, становятся очевидными для большинства.

Ни с первой, ни со второй точки зрения, перестройка Михаила Горбачева, которой исполняется в марте 20 лет, историей еще не стала. И все главные политические фигуры того периода все еще готовы до хрипоты спорить с оппонентами, и результаты перемен в глазах большинства россиян еще далеко не очевидны.

Достаточно сказать, что 20 процентов граждан России все еще желают вернуться к социализму. 57% опрошенных 'ROMIR Monitoring' отмечают антисоциальный характер реформ, проводимых в стране. При этом речь идет лишь о начальном этапе рыночных реформ. Советское наследство и накопленные предшественниками ошибки Путин преодолевает с таким же трудом, с каким Геракл чистил авгиевы конюшни. И без аплодисментов сочувствующих. Народ с трудом переживший недавнюю монетизацию льгот, теперь с огромным беспокойством ждет так называемую реформу жилищно-коммунального хозяйства (ЖКХ), конечной целью которой будет стопроцентная оплата услуг пенсионерами - беднейшими из бедных нынешней России. Недаром согласно опросам Всероссийского центра изучения общественного мнения, 75% россиян уверены, что эта реформа не направлена 'на благо людей'. При этом 79% ожидают в связи с реформой ЖКХ массовых акций протеста. Так что Путину предстоят еще очень непростые времена.

Конечно, прямого отношения к реформе ЖКХ Михаил Горбачев, избранный в марте 1985 года на пост генерального секретаря ЦК КПСС, не имеет, но косвенно отвечает за все, ибо именно он осмелился нанести первый удар по старой и изрядно прогнившей системе.

То, что хотел сделать Горбачев - придать социализму 'человеческое лицо' и мягко, без социальных потрясений, демократически реформировать страну - не получилось. Страна обрушилась в одночасье, а на ее обломках партийные бонзы многих национальных республик выстроили немало псевдодемократических независимых, а по сути феодальных государств.

При этом распалась не только 'коммунистическая империя', о чем вспоминают часто и не всегда уместно, но и огромное культурное пространство, наконец, просто сообщество в целом неплохо относящихся друг к другу людей. Так что недаром о гибели СССР сожалеют не только ортодоксальные коммунисты, но и те, кто считает себя убежденными демократами, что вышли из 'горбачевской шинели', то есть из его перестройки и его гласности, например, Григорий Явлинский.

Книгу, написанную Горбачевым в разгар перемен, 'Новое мышление для нашей страны и всего мира' можно сравнить разве что с 'Утопией' Томаса Мора - почти ни одна мысль, изложенная в этом труде не нашла своего реального воплощения.

И все же это как раз тот случай, когда не стоит торопиться бросать камни. Идеи Горбачева не были реализованы не только из-за их утопичности или его личных ошибок, но и потому, что эти идеи 'нового мышления' изрядно искорежили политики, наследовавшие ему, и, в частности, Борис Ельцин.

У политиков ельцинской эпохи была жестче хватка и, наверное, лучшее понимание ряда экономических вопросов, но в главном - в человечности, а, значит, в подлинной демократичности Горбачев оказался много выше всех своих последователей. Кстати, и после своей отставки, Горбачев никуда не уехал, а остался дома, отрытым для журналистов. Болезненно размышляя над тем, что же он сделал не так. Какие-то ответы - вроде недоучета национализма в ряде регионов - очевидны, многое другое еще предстоит всерьез и глубоко проанализировать.

Нынешняя власть пытается исправить многие ошибки, допущенные как в советские времена, так и предшественниками, выстроившими вместо 'социализма с человеческим лицом' - 'капитализм с бесчеловеческим', но многого уже не исправишь.

И проиграла, между прочим, здесь не одна Россия. У Горбачева была неплохая мечта: 'новое мышление для всего мира'.

Жаль, что это оказалось утопией. В XXI век мир вступил, думая и действуя во многом по-старому.