From The Economist print edition

Россия, на этой неделе похоронившая Бориса Ельцина, отличается от той страны, которую он возглавил почти 16 лет назад. Чем - отчасти может объяснить статистика. В 1992 г., когда впервые стало возможным проводить такие расчеты, ВВП России, исчислявшийся в рублях и разделенный на среднерыночный обменный курс, составлял менее 90 миллиардов долларов. В прошлом году министерство финансов сообщило, что объем ВВП приближается к триллиону долларов. За тот же период объем валютных запасов возрос с жалких 60 миллионов до 300 миллиардов долларов.

Цифры бывают обманчивыми. Но они кое-что говорят о том, в каком печальном состоянии новая демократическая Россия, обессиленная годами коммунистического хозяйствования, вступала в мировую экономику, равно как о трансформирующем воздействии рыночной экономики, как бы неэффективно она ни внедрялась, на позиции России в мире.

Изменились не только цифры. Хотя нарушений прав человека хватало и в эпоху Ельцина, по российским стандартам она была временем чрезвычайной свободы. И, хотя многие россияне вспоминают ельцинские годы как время хаоса и упадка, именно тогда Россия воспользовалась новыми свободами для того, чтобы выйти из тупика коммунизма и заявить о себе как о стране, у которой есть будущее. Увы, сегодня эти свободы в опасности. На прошлой неделе разгон маломасштабных акций протеста в Москве и Санкт-Петербурге стал сигналом того, как далеко назад откатилась страна при Владимире Путине, преемнике, которого выбрал себе Ельцин.

Несмотря на то, что Путин достойно проводил в последний путь своего старого учителя, он всячески насаждает идею о том, что олицетворяемый им 'порядок' куда лучше хаоса, неопределенности и вседозволенности ельцинских лет. Из этого следует, что Россия может обойтись без таких 'излишеств', как юридические процедуры и реальная оппозиция. При том, что экономический рост в России шел, в основном, в годы его правления, Путин может (справедливо, к сожалению) заявить, что большинство его соотечественников предпочитает 'хлеб' благосостояния 'зрелищам' демократии. К этому сочувственно относятся и многие иностранцы: буйный, непоследовательный характер Ельцина ставил инвесторов в тупик, и многие инстинктивно отдавали предпочтение утонченному шарму предыдущего хозяина Кремля Михаила Горбачева.

Но стоит поглубже задуматься о переменах, через которые прошла Россия, и приходишь к другому выводу. Достижения Ельцина следует оценивать не относительно идеального положения дел, которого ожидали многие из его сторонников, а относительно реально существовавшей тогда угрозы неконтролируемого коллапса общества и экономики России. Реформы, скачкообразные и далекие от совершенства, спасли Россию от краха. Рост, наблюдаемый сегодня в России, - не только результат резкого роста цен на энергоносители. То, что хотя бы часть нефтедолларов возвращается в экономику, - во многом заслуга рыночной системы, основания которой были заложены при Ельцине.

Бокал свободы и рюмка водки

Однако годы правления Путина следует оценивать, исходя из более жестких стандартов. Правительство, имеющее приличный профицит бюджета и огромный золотовалютный запас, обладает возможностями, которых не было у реформаторов Ельцина, вынужденных действовать в жестких рамках. Например, богатое правительство теоретически может бороться с коррупцией гораздо более эффективно, чем правительство, которому не хватает денег на выплату зарплат судьям и полицейским. Однако, по всем оценкам, дела с коррупцией обстоят хуже, а не лучше.

Вы могли бы подумать, что богатому правительству куда проще терпеть и даже поощрять энергичную, бесстрашную оппозицию, чем администрации Ельцина, окруженной со всех сторон и почти обанкротившейся. Однако пространства для подлинного протеста - на улицах, в парламенте или в СМИ - остается все меньше и меньше. И это имеет практические последствия. Россия, в которой никто не осмеливается критиковать президента, рискует в конечном итоге остаться без порядка и благосостояния, обещанных авторитаризмом. Безусловно, именно в этом заключается посмертное послание Бориса Ельцина своему преемнику. Путину стоило бы к нему прислушаться.

________________________________

Россия XXI-го века ("El Pais", Испания)

Крокодиловы слезы ("The Economist", Великобритания)