Что происходит в России - об этом в своей еженедельной программе "Давайте разберемся" на Radio Baltkom 93,9 FM Татьяна Фаст беседовала с известным писателем и телеведущим Виктором ЕРОФЕЕВЫМ, который на два дня прилетел в Ригу. Телеграф публикует радиоинтервью в сокращении.

- Виктор, мне бы хотелось поговорить с вами не о литературе, а о том, чем живет сегодняшняя Россия. После думских выборов у многих здесь в Латвии появились опасения: не возрождается ли там авторитаризм? Мы хорошо помним Советский Союз, единодушие на собраниях и гонения на инакомыслящих... Иногда кажется, что времена возвращаются. Как вам, человеку, который когда-то был исключен из Союза писателей СССР за диссидентство, живется в нынешней России?

- Как раз диссидентом стать просто. Ты занимаешь принципиальную политическую позицию, переходишь в оппозицию и выдвигаешь претензии к властям, по которым они на тебя так или иначе реагируют. У писателя другая задача. В отличие от политика или журналиста он должен собрать всю возможную информацию и ее осмыслить. Для писателя важно понять не только сегодняшний момент, но и оценить его в движении всей русской истории. И вот если осмыслять его в контексте, то сегодня, конечно, есть повод для беспокойства. Потому что страна становится непредсказуемой. Даже для тех, кто находится у власти.

Что касается выборов, то было понятно, что партия власти сохранит свои позиции и даже их упрочит. Единственный сюрприз был в том, что власть очень болезненно отнеслась к действиям оппозиции, которая раздроблена, не имеет четкой программы, непопулярна в народе. Наша ситуация абсолютно не похожа на Украину с ее "оранжевой революцией". "Оранжевая революция" в России сегодня невозможна, и властям нечего было бояться. Для имиджа страны было бы гораздо правильнее иметь ту оппозицию, которую мы имеем, включенной в Госдуму. В любой уважающей себя стране оппозиция должна быть сильной и влиятельной. Но вот этого не случилось. А с другой стороны, и не могло случиться.

- Почему?

- Оппозиция по-прежнему состоит из людей, которые делали политическую погоду в России в 90-е годы. Эта оппозиция тогда была позицией. Ее руководители сделали несколько шагов, которые народ не мог не воспринять негативно. Ведь в России традиционно политическая культура населения очень низка. Ее никогда не культивировали и не прививали. Наоборот, политика - это слово, окрашенное кровью. Поэтому когда в такой стране к власти приходят демократы западного толка и начинают проводить реформы, то требуется две вещи. Чтобы население согласилось на эти реформы, то есть произвело акт самопожертвования, ибо шоковая терапия требует самопожертвования, и чтобы было разъяснено, ради чего это самопожертвование происходит. А наши демократы, пребывая у власти, не захотели это объяснять. То есть у народа вынули деньги из карманов. А когда кто-то вынимает деньги из карманов, он называется понятным словом - вор. Так народ это и воспринял. Были и другие ошибки. При них началась чеченская война, при них Ельцин вел себя неадекватно по разным поводам и без поводов. Еще огромную отрицательную роль сыграли олигархи. Как известно, один из них, Борис Березовский, собственно, и выдвинул Путина на пост президента.

- То есть российский народ отверг не только демократов, но вместе с ними и демократию?

- Да. А теперь ошибки демократов используются для того, чтобы отвергнуть эту форму развития России. Можно сказать, Путин - это расплата за грехи нашей демократии.

Представить себе, что Путин будет развивать демократические идеи в России, было с самого начала довольно сложно. Понятно, что нужно было навести порядок в стране, нужно было разогнать олигархов, нужно было выплатить народу зарплаты, повысить пенсии и так далее. Но можно было по-разному решать эти задачи. А они решались больше в военно-патриотическом ключе, в исторических традициях России.

Чего нам не хватило в России? Наверное, политического гения. То есть демократия в России была возможна, но в гораздо более сложном варианте, чем, допустим, в Польше. Нам казалось, что яма, в которой мы очутились после Советского Союза, это примерно метров пять (берем это как метафору). А она оказалась пятьдесят. То есть вылезать сложнее. Но можно было. Можно было найти системную лестницу и вылезти. А мы вот не нашли. То есть ни Ельцин не был политическим гением, ни те молодые и достаточно энергичные ребята, которые взялись делать реформы. Был бы какой-нибудь Петр Первый, наверное, что-нибудь и произошло бы.

Из Сталина делают мумию

- Тему власти вы пытались решить в своем романе "Хороший Сталин", который вышел уже более чем в 20 странах.

- Я попытался найти причины возникновения Сталина и сталинизма. А поскольку папа работал у Сталина официальным переводчиком с французского языка в Кремле, то у нас в семье сохранилось много историй, связанных с верхушкой советской власти. Поэтому роман сложился как такое драматическое произведение: отец - символ власти, и сын, который превращается в диссидента. Холодная война, которая возникает в одной семье и кончается грандиозной семейной катастрофой. Каждый западный человек, который читал роман (а он вышел уже более чем в 20 странах), примерял на себя эту семейную историю. Отец и сын - это вообще один из главных конфликтов в человеческой природе. А почему "Хороший Сталин"? Мой отец и был хорошим Сталиным для меня.

- Несколько лет назад вы сказали, что парадокс современной российской жизни заключается в том, что Сталин до сих пор остается положительным героем. Вы до сих пор придерживаетесь этого мнения?

- Статистика говорит именно об этом. Ведь сейчас был мрачный юбилей 1937 года (1937-2007), и провели опросы. Но дело в том, что со Сталиным происходит то же, что во Франции с Наполеоном. Из него уже делают мумию, или чучело, Сталина. То есть из него вынули репрессии 37-го года, потому что, по тем же опросам, репрессии никто не поддерживает...

- Не поддерживает?.. Я, честно говоря, была шокирована недавним митингом, на который собралось 30 тысяч "Наших", российской молодежи, которая ничего не знает о репрессиях. Не то что не помнят, а просто не знают. И молодая девушка с возмущением клеймила "патриотов с российскими паспортами", имея в виду Касьянова и Каспарова... Из ее уст не прозвучало "Вон из России!", но весь контекст ее обращения сводился именно к тому, что этим людям не место в России. До репрессий не дошло, но до высылки, я думаю, может. И главное - это подхватила молодежь!

- Ну, молодежь в России разная. Другое дело, что если власть сгруппируется в пользу высылки этих людей, то она их вышлет и с помощью этой молодежи, и без помощи.

- А движение "Мишки" - разве не анекдотично?

- Власть все делает для того, чтобы консолидировать свою руководящую роль. Но честно говоря, и "Мишки", и "Наши" меня меньше волнуют, чем, например, то, что мы постепенно погружаемся в православную цивилизацию. Это попытка того, чего я особенно опасаюсь.

Могу сказать, что сейчас в России полная свобода частной жизни. Я мою дочку могу воспитывать так, как хочу. Она может читать одни книжки или другие. Правда, ей всего два с половиной года, но тем не менее. И учить тот язык или другой... Поездки, огромное количество интернетовских программ, фильмов и так далее.

- То есть вы в "Мишки" ее не запишете?

- Да она сама не запишется. Как не запишутся и много других детей. Если опять-таки не будут поставлены условия, как при комсомоле: если не будешь "мишкой", то не поступишь в университет. Ну вот... Понимаете, эта свобода очень важна. Эта свобода - знак российского будущего. Она гораздо важнее, чем мы представляем. Потому что частная жизнь - это то, чего в России не было ни при коммунистах, ни при царях. При царях каждому чиновнику надо было испрашивать разрешения у начальства, чтобы жениться. А частная жизнь советских людей, если ее можно назвать частной жизнью, разбиралась на партсобраниях. И вот сейчас этого не происходит.

Но с другой стороны, власть начинает опираться на те консервативные течения, на самые националистические течения в русской церкви (а они существуют, они укрепляются), которые говорят о том, что Россия - это антизападная цивилизация, она мерой всех вещей ставит не человека (как в нормальной западной культуре), а наоборот, человек должен служить. И государству, и церкви. А служить церкви - значит служить Богу. А это уже выстраивается абсолютная вертикаль. Тут уже ад и рай начинают играть свои нешуточные роли.

Так вот, если это будет движение в ту сторону, то я думаю, что и "Наши", и "Мишки", и все те политизированные силы - они приобретут еще и православную окраску. И тогда свобода частной жизни будет сильно мешать. Понятно, что если Россия пойдет по этому пути, то она еще раз на те же самые грабли и напорется.

Россия не хочет жить на коленях

- Кстати, удивительно, что в стране, которая так единодушно поддержала Единую Россию, на теледебатах у Владимира Соловьева телезрители проголосовали за вас, а не за Михалкова...

- Проголосовали с огромным разрывом - за меня было 90 тысяч, а за него - 50. Дело в том, что Михалков решил перевернуть страницу одной русской истории... Он хотел создать такую символику власти, при которой России надо было встать на колени перед верховной властью. И жить на коленях. Но меня поразило другое. Если спокойно, в народном духе, а не лозунгами говорить людям о демократии, ну, например, "мы уже знаем, чем это кончалось" и так далее, то оказывается, народ может все воспринять и понять. Народ доказал, что ему не нужен культ личности. Людям не нужен султан, не нужен восточный деспот. И совсем не нужно, чтобы один из любимых режиссеров, талантливый актер вдруг со своей колокольни нам об этом объявлял - что вот это норма жизни.

Вот говорят "путинская Россия"... Да она не одна, их несколько. Вот представьте: есть две лошади. Они мчатся. Одна лошадь - это официоз. Она включает прежде всего бюрократию, которая хочет сохранить свою власть. Эта бюрократия во многом связана с коррупцией. А есть другая лошадь. Назовем ее молодой Россией. Той самой Россией, которая хочет сохранить все свободы. Она тоже существует. И когда меня спрашивают, а какая она - Россия, я говорю: мне кажется, что в исторической гонке та лошадь, на которую я ставлю, придет первой. Но не сейчас.

Должна развиваться вот эта внутренняя демократия, которую в Испании в 60-е годы назвали "соседская демократия". Это когда люди борются за свои детские площадки. За то, чтобы красили подъезды. За то, чтобы была чистота. Отсюда начинается настоящая демократия. Это понимает народ и в Сибири, и на Дальнем Востоке, и в Калининграде. Вот ту абстрактную свободу и демократию народ не смог воспринять, не услышал ее, не понял. А эту он понимает.

***

Досье "Телеграфа"

Виктор Ерофеев - известный российский писатель и телеведущий программы "Апокриф". Сын советского дипломата. Детство провел с родителями в Париже. Окончил филфак Московского госуниверситета, аспирантуру Института мировой литературы. В 1979 г. за участие в самиздатовском альманахе Метрополь был исключен из Союза писателей. До 1988 г. Ерофеева не печатали в СССР.

Роман Виктора Ерофеева "Русская красавица" переведен на 27 языков и стал международным бестселлером. По его рассказу "Жизнь с идиотом" композитор Альфред Шнитке написал оперу, премьера которой состоялась в Амстердаме. По этому же рассказу режиссер Александр Рогожкин снял фильм. Его последний роман "Хороший Сталин" посвящен отцу, который из-за сына потерял карьеру.

Виктор Ерофеев - лауреат премии Набокова, кавалер французского Ордена литературы и искусства. Недавно прославился тем, что выиграл дуэль у Никиты Михалкова в программе Соловьева "К барьеру" на НТВ.

_________________________________________

Глюксман: Наивный и аморальный выбор, продиктованный страхом ("Corriere Della Sera", Италия)

Киссинджер о Путине: 'Он считает себя реформатором' ("Time", США)

"Джон Маккейн: "В глазах Человека года я вижу три буквы: 'К', 'Г' и 'Б'" ("The Boston Herald", США)

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.