В 1935 году Сталин навестил больную мать, так и не согласившуюся переехать в Москву. Она спросила тогда: 'Иосиф, кто же ты теперь?' Сын ответил: 'Царя помнишь? Ну, я вроде царь'. Мать вздохнула: 'Лучше бы ты стал священником'. Эти слова понравились Сталину и стали достоянием пропаганды. Святая наивность Кэкэ Джугашвили вызывала тогда добрую улыбку у всей страны. Но сегодня растет количество тех, кто всерьез полагает, что вождь самых ярых атеистов был действительно 'тайным помазанником Божиим, не давшим прочей ленинской гвардии погубить Церковь'.

В кондуите Тифлисской духовной семинарии за 1898/1899 учебный год значится дежурная запись о том, что ученику 5-го класса Иосифу Джугашвили 'за непочтительность и грубость в обращении с начальствующими лицами при проведении ими обыска. . . сделан был выговор. . . Посажен в карцер, по распоряжению о. ректора, на пять часов'. 'Начальствующим лицом' был инспектор семинарии иеромонах Дмитрий Абашидзе.

Вот как описывает тот инцидент будущий бакинский меньшевик Платон Талаквадзе: 'Как-то раз, после обеда, мы, ученики, сидели в Пушкинском сквере, около семинарии. Вдруг кто-то закричал: 'Инспектор Абашидзе производит обыск у Джугашвили!' Я бросился в семинарию, подбежал к гардеробу, находившемуся в нижнем этаже, где хранились наши вещи в закрываемых нами на замок ящиках. Войдя в гардероб, я увидел, что инспектор Абашидзе уже закончил обыск. Он взломал ящик Coco, достал оттуда нелегальные книги и, забрав их под мышку, поднимался на второй этаж здания. Рядом с ним шел Coco. . . Вдруг в это время к инспектору неожиданно подбежал ученик шестого класса Василий Келбакиани и толкнул монаха, чтобы выбить из его рук книги. Это оказалось безуспешным. Тогда Келбакиани набросился на инспектора спереди, и книги тут же посыпались на пол. Coco и Келбакиани быстро подхватили книги и бросились бежать. . . Опешивший инспектор Абашидзе так и остался ни с чем. . . Этот кахетинский князь, будучи еще совсем молодым, принял монашество и надел рясу. Ректор семинарии и другие лица видели в монахе будущего экзарха Грузии. . .'

Впрочем, сам представитель древнейшего рода, потомок католикосов Абхазии и правителей Имеретии не держал зла на зараженного революционным вирусом сына прачки. По воспоминаниям монахини Сергии (Клименко): 'когда Сталина за 'проказы' сажали в карцер на хлеб и воду, он, о. Димитрий, его жалел и посылал ему покушать'.

Начало легенды

22 июля 1933 года приговоренный к пяти годам обитатель Киево-Печерской лавры гражданин Абашидзе 'по профессии - схимоархиепископ' постановлением Особого совещания при Коллегии ГПУ УССР был освобожден из Лукьяновской тюрьмы Киева. Пошел слух, что у старца есть 'кремлевская охранная грамота'. Вероятно, с той поры и ведет свое начало легенда о 'богоизбранном генсеке', воплотившаяся сегодня чуть ли не в крестные хода с его портретами.

Не случайно, наверное, к 33-му относится и случай, описанный Андреем Вознесенским в 'Литературной газете'. Со слов архитектора Ивана Жолтовского - члена комиссии по реконструкции центра Москвы, поэт описал заседание политбюро, посвященное реконструкции Красной площади: развивая мысль об обеспечении беспрепятственного прохода военной техники на парадах, 1-й секретарь МК ВКП(б) Лазарь Каганович схватил макет храма и. . . вдруг услышал громогласное: 'Паставь на мэсто'.

Оказывается, секретарь Сталина Александр Поскребышев накануне получил телеграмму от архитектора Петра Барановского, которому Каганович уже поручил обмерить храм: 'Москва. Кремль. Товарищу Сталину. Прошу предотвратить уничтожение Храма Василия Блаженного, так как это принесет политический вред советской власти'.

По словам историка Роя Медведева, Сталин, в отличие от многих других большевиков, никогда особенно не распространялся относительно собственного безбожия. Лишь немецкому писателю Эмилю Людвигу он вынужден был рассказать, что не верит в мистику и чудеса, не молится и не ходит в церковь. Но это не означает, что Иосиф Виссарионович отбросил решительно все, что узнал из курсов духовного училища Гори (которое закончил успешно) и тбилисской семинарии (откуда был отчислен после 5-го курса в связи с революционной деятельностью). По мнению Медведева (http://www.interfax-religion.ru/atheism/? act=news&div=17514), полученные там знания были применены для строительства новой религии: 'началось все с культа Ленина. Строительство мавзолея, клятвы перед гробом, поклонение мощам. . . Уже став 'великим Сталиным', вождь решил, что этому народу надо обязательно верить хоть во что-то'. По мнению современных апологетов 'вождя всех времен и народов', последовательная поддержка истинно-национальной церкви начинается только после того, как в 37-м уничтожается ленинская гвардия. В 1939 г. по настоянию Сталина политбюро ЦК якобы признало преследования верующих нецелесообразным и даже отменило указание Ленина от 1 мая 1919 г. за ? 13666-2 'О борьбе с попами и религией'. Во исполнение чего НКВД было предписано освободить священников, деятельность которых не нанесла вреда советской власти (всего - около 40 тыс. чел.), а дела остальных пересмотреть. И то, что уже в 40-х было открыто множество православных храмов и монастырей, было лишь развитием данного курса.

После войны генералиссимус признал роль Русской православной церкви в победе и наградил ряд иерархов. Материальная помощь была оказана и другим поместным церквам. Сталин даже задумал созвать Вселенский собор, не проводившийся с VIII в.

Опровержимые факты

Собственно, перечисленными историями вся апология 'национального вождя Русского Народа' и ограничивается. Разве что можно добавить апокрифы о 'благословленных' Сталиным крестных ходах с иконой Казанской Божией Матери вокруг Москвы и Ленинграда и молебна перед тем же образом накануне наступления в Сталинградской битве.

Противоположные точки зрения аргументированы гораздо основательнее.

Начнем с открыто контрреволюционной отмены 'указания Ленина'. Старший научный сотрудник Института истории Российской Академии наук Игорь Курляндский в 'Политическом журнале' ? 32 (175) от 26 ноября 2007 г. утверждает, что в историографический оборот был запущен ряд подложных документов. В их числе как 'Указание ВЦИК и Совнаркома' от 1 мая 1919 г. ? 13666/2, так и 'Постановление Политбюро ЦК ВКП (б) от 11 ноября 1939 г.', 'ленинское указание' отменяющее.

По словам историка, в практике партийно-государственного делопроизводства вообще никогда не существовало документов с названием 'Указание'. Соответственно и Ленин 'не подписал за всю свою партийно-государственную деятельность ни одного документа, который носил бы название 'Указание'. А номер подложного документа с 'числом зверя' был выдуман, чтобы придать бумаге апокалипсический характер, связать его с сатанинской сутью большевизма, которому якобы и положил предел 'государственник' Сталин.

Но если бы такой документ действительно был и 'вождь новой эпохи' его в 39-м отменял бы, то возможны были бы 900 расстрелов по церковным делам за один лишь 1939-й год? По данным правительственной комиссии по реабилитации жертв политических репрессий, в 1940 г. было арестовано 5100 священников, расстреляно 1100, в 1941 г. арестовано 4000, расстреляно 1900. И только с 1943 г. в результате действительного поворота государственной политики число расстрелов сокращается до 500.

За что репрессировали? В 1941 г. в Архангельске 'вскрыли контрреволюционную монархическую церковную организацию' схиепископа Петра (Федоскина), в 1942 г. нашли 'антисоветскую церковную организацию в г. Котласе' и т. д. Анна Васильевна Балашова из Тамбовской области после закрытия церкви организовала у себя на дому хор бывших певчих, участвовала в совершении треб на дому. В сентябре 1941 г. приговорена к расстрелу, замененному 10 годами лишения свободы. Мария Андреевна Кригер арестована в августе 1940 г., обвинена в 'антисоветской агитации среди верующих', приговор - 7 лет. . .

Конечно, эта статистика уступала данным с 1932-го по 1938-й годы, когда было расстреляно 106 800 православных священнослужителей. Но уменьшение было связано с тем, что духовенства на свободе уже почти не осталось: на всю страну в границах 1939 г. было лишь 100 действовавших храмов и ни одного монастыря.

Нельзя забывать и о том, что указанный период практически совпал с годами объявленной Сталиным в 32-м 'безбожной пятилетки', в ходе которой 'к 1 мая 1937 года на всей территории страны должны забыть имя бога' (в 1936 г. в 'самой справедливой' конституции закрепляется запрет 'религиозной пропаганды' при сохранении свободы пропаганды атеистической). Но еще в 1928 г. Сталин, начиная коллективизацию, жаловался в одном из интервью, что 'духовенство не было с корнем ликвидировано'.

Впрочем, даже кровавая пятилетка положение не исправила: по переписи 1937 г. православными себя открыто признали 42,3% взрослого населения страны. А ведь еще были представители других конфессий и множество тех, кто скрывал свою веру! Видимо, недалек от истины был глава Союза воинствующих безбожников Миней Губельман, сокрушавшийся о том, что только около 10 млн. чел. из 130 млн. верующих 'порвали с религией'. Не случайно именно в этот 'очистительный от ленинской гвардии' год исчезли без 'права переписки' 35 архиереев (к 1939 г. в СССР осталось лишь четыре действующих епископа), а из 200 тыс. репрессированных священнослужителей был расстрелян каждый второй (для сравнения - в 1930-м из 50 тыс. - каждый десятый). Кстати, молох репрессий не коснулся убийц императорской семьи (думается - небезынтересный факт для тех, кто носит икону царственных мучеников в одной, а образ Сталина - в другой руке).

Зато коснулся Петра Барановского - того самого, благодаря телеграмме которого Сталин будто бы спас храм Василия Блаженного в 1933-м. В том же 33-м Петра Дмитриевича арестовали по 58 статье как врага народа и шпиона. И пока он сидел в лагере, успешно сносились Казанский собор на той же Красной площади, пятиглавый храм Св. Никиты в Старых Толмачах и многие другие. . .

Были и былины

Что же до неопровержимых фактов, то, действительно, в годы войны было открыто около 10 тыс. православных храмов и 40 монастырей. Но большая часть - задним числом. К моменту соответствующего решения Совета министров, принятого в феврале 1944-го, они уже функционировали на. . . оккупированной территории.

По мнению главы синодального отдела по взаимодействию с вооруженными силами Украинской православной церкви архиепископа Львовского и Галицкого Августина, открытие гитлеровцами церквей было 'беспроигрышным ходом с точки зрения идеологического влияния на верующее население. Доказательством тому служат многочисленные публикации в полностью контролируемой оккупантами украинской прессе того времени - все они строились на противопоставлении немецкой религиозной политики советской. Это целиком совпадало с распоряжениями Гитлера, который говорил, что в начале оккупации нацисты не должны показывать своих истинных намерений, а всеми способами подчеркивать свою освободительную миссию. . . фашистские идеологи прикрывали свою разбойничью войну именем Бога, называли ее крестовым походом, а на солдатских пряжках штамповали надписи: Gott mit uns ('С нами Бог!').

Надо сказать, что с самого начала оккупации разработанные нацистами меры в отношении религии имели успех: значительная часть духовенства и мирян поверила пропаганде. Приход немцев рассматривался некоторыми как спасение веры и церкви. Понятно, что причиной таких настроений были преступления сталинского режима в 30-е годы, вследствие которых к 1939 г. на территории собственно России осталось менее 100 храмов (в Украине, в частности, сохранилось лишь 3% дореволюционных приходов; во всей Киевской епархии на 1940 г. осталось всего 2 прихода)'.

Решение Совета министров СССР было лишь запоздалой попыткой перехватить инициативу. В развитие ее 'величайший стратег и полководец всех времен и народов' решил использовать религиозный фактор при выстраивании внешней политики и при послевоенном переделе мира: Ватикан однозначно занимает позицию западного блока, значит необходимо иметь аналогичный противовес со своей стороны. Но в 48-м, когда Сталину так и не удалось созвать в Москве Вселенский православный собор (ограничились антиэкуменическим совещанием глав некоторых восточных церквей, которым и была оказана материальная помощь), он охладел к религиозной тематике. Начиная с этого года ни один храм не был открыт. Впрочем, по данным архиепископа Августина, уже на 1 января 1948 г. было вновь закрыто не менее 850 храмов в РСФСР, 600 - в УССР, 300 - в Белоруссии и 100 - в Восточной Молдавии (Приднестровье). Если в годы войны было воссоздано около 40 монастырей (из них 36 - в Украине), то в 1948 г. половина из них была закрыта.

Так что утверждения о перерождении одного из разрушителей православной империи в 'национального вождя православного народа' - из области мифологии. Ведь, несмотря на все разнообразие легенд о Сталине, по меткому наблюдению известного религиоведа Михаила Назарова 'признаки покаяния тирана не обнаружены'.

_______________________________________

Массовый убийца ("Time", США)

'Ненасытное стремление к власти' ("Зеркало Недели", Украина)

Стоять насмерть! ("Time", США)