Editorial Comment, Page 12

К 2003 году объемы добычи нефти российскими компаниями росли так быстро, что, глядя на выскочек типа 'ЮКОСа' или 'Сибнефти', стабильно прибавлявших по 20 и более процентов, забеспокоилась даже Саудовская Аравия.

Однако в 2004 году московское правительство ввело новый налоговый режим и взялось за скупку или отъем частных активов. Судьба "ЮКОСа" всем известна. Иными словами, опасения саудовцев оказались не такими уж обоснованными.

В результате этого и других политических шагов средний рост объемов добычи в России замедлился с 12 процентов в 2003 году до 2,5 процентов, и сегодня проблема уже настолько серьезна, что даже российские политики и отраслевые менеджеры начали бояться, что в этом году страна, занимающая второе место в мире по добыче нефти, впервые за десять лет объявит о ее снижении относительно прошлого года.

По результатам первых трех месяцев этого года в России добывалось в среднем по 9,76 миллиона баррелей в сутки, что на 1 процент меньше, чем в прошлом году. Для выправления ситуации в долгосрочной перспективе России необходимы огромные инвестиции в разработку свежих залежей в Западной Сибири и освоение новых нефтегазоносных бассейнов в Восточной Сибири и Заполярье. По словам вице-президента 'Лукойла' Леонида Федуна, в течение следующих восьми лет России нужно около 300 миллиардов долларов только на то, чтобы объемы добычи оставались на том же уровне, на котором они находятся сегодня. Тем не менее, начало многих проектов сдерживает сложный фискально-политический режим, начавшийся с разгрома "ЮКОСа" Михаила Ходорковского российским государством, арестовавшим нефтяного магната в 2003 году по обвинению в уклонении от уплаты налогов.

Другая проблема - доступ к самим месторождениям. Он открыт только для компаний, в капитале которых более 51 процента активов принадлежит российским участникам. Пока государство решает, какие из новых месторождений объявлять 'стратегическими', а какие нет, процесс передачи лицензий на их разработку стоит на месте.

Неуверенность в состоянии инвестиционного климата, начавшаяся с отъема "ЮКОСа", недавно подкрепилась и другими примерами действий российского государства в отношении частных компаний. До прошлого года самой быстро растущей из крупных нефтяных компаний России была 'Русснефть' Михаила Гуцериева - однако владелец поссорился с властями и, спасаясь от ареста, вынужден был бежать в Великобританию. Компания, построенная Гуцериевым в 2002 году с чистого листа, а в прошлом году уже добывавшая по 300 тысяч баррелей нефти в сутки, якобы должна государству 800 миллионов долларов налоговых недоимок и сейчас находится в подвешенном состоянии.

До недавнего времени немалую долю роста обеспечивал проект 'Сахалин-1' компании Exxon Mobil, однако и в этом проекте вероятно падение добычи: государство ограничивает возможности расширения проекта, а государственный газовый гигант 'Газпром' пытается взять под контроль экспорт газа с месторождений.

- Никто в стране не станет инвестировать в отрасль, если государство рано или поздно все равно заберет активы инвестора, - утверждает Андрей Илларионов, бывший советник президента России по экономике, а ныне жесткий критик кремлевской политики.

После декабря 2004 года, когда главное добывающее предприятие "ЮКОСа" - 'Юганскнефтегаз' - досталось государственной 'Роснефти', государство прямо или косвенно владеет более чем 50 процентами нефтедобывающей промышленности в то время как до "ЮКОСа" его доля составляла 28 процентов, подсчитал Крис Уифер (Chris Weafer), глава стратегической службы московского инвестиционного банка 'Уралсиб'. По словам же Владимира Милова, бывшего заместителя министра энергетики, ныне возглавляющего аналитический центр по энергетической политике, на выкуп частных активов 'Газпромом' и 'Роснефтью' ушли все средства, которые можно было бы потратить на освоение новых запасов.

С 2003 года прямые инвестиции в российскую нефтедобычу постоянно не поспевают за более чем трехкратным ростом цен на нефть. И в прошлом году даже лояльные Кремлю нефтяные бароны - президенты 'Лукойла' Вагит Алекперов и 'Сургутнефтегаза' Владимир Богданов - заявили, что если государство и дальше продолжит подобным образом вмешиваться в дела отрасли, то это может отрицательно повлиять на рост инвестиций в будущем.

- Очень многое зависит от того, окажутся ли 'Роснефть' и 'Газпром' способны начать освоение новых месторождений в Восточной Сибири и за Полярным кругом, - полагает Дэвид Файф (David Fyfe), специалист Международного энергетического агентства, находящегося в Париже. - Но им еще надо выплатить огромные долги, а ситуация на кредитном рынке сегодня сложная.

Опасения относительно снижения объемов добычи уже заставили правительство пересмотреть действующий налоговый режим, по которому у компаний отбирают 80 процентов от прибыли, получаемой ими от цены нефти выше 27 долларов за баррель. По подсчетам Ивана Мазалова из инвестиционного фонда Prosperity Capital Management, при цене в 110 долларов за баррель у компаний, работающих в главной нефтедобывающей области России, Западной Сибири, после уплаты всех налогов, экспортных пошлин и оплаты всех хозяйственных и транспортных издержек, остается всего по 11 долларов с каждого проданного барреля. И поступившее от министра финансов Алексея Кудрина предложение снизить налоговую нагрузку на 4 миллиарда долларов в год, по словам Рональда Смита (Ronald Smith), представителя московского 'Альфа-банка', 'само по себе совершенно не решает проблему'.

По мнению Смита, решением могло бы стать повышение экспортных пошлин на нефтепродукты, которые сегодня стоят на таком уровне, что маржа переработчиков 'просто улетает в небо', с одновременным понижением пошлин на сырую нефть. Тем не менее, в Восточной Сибири компании уже выбили у государства серьезные налоговые скидки на первую нефть, добытую с Талаканского ('Сургутнефтегаз') и Ванкорского ('Роснефть') месторождений.

_______________________________________________

Готовясь к эпохе дорогой нефти ("The Financial Times", Великобритания)

Может быть, Россия Медведева будет мягче относиться к бизнесу? ("Christian Science Monitor", США)

Стоит ли брать пример с русских? ("Le Temps", Швейцария)