По разным на первый взгляд причинам Аргентина и Венесуэла переживают в настоящий момент критическую финансовую ситуацию. В Аргентине возникли разногласия между президентом страны Кристиной Киршнер и главой Центрального Банка Мартином Редрадо (Martín Redrado), отказавшимся выполнять правительственное распоряжение о выплате части внешнего долга страны за счёт валютных запасов. Вследствие неподчинения распоряжению вышестоящему органу правительство освободило Редрадо от занимаемой должности, но он оспорил это решение в судебном порядке и добился восстановления в должности.


Так называемый «твёрдый» боливар, введённый в обращение два года назад в Венесуэле для того, чтобы сдержать инфляцию, улучшить систему внутренних расчётов и ускорить вхождение страны в MERCOSUR (Южноамериканский общий рынок. Таможенный союз, в который входят Аргентина, Бразилия, Парагвай и Уругвай. Примечание переводчика) , подвергся резкой девальвации. До этого в течение нескольких месяцев правительство искусственно поддерживало обменный курс боливара по отношению к доллару.


В прошлую субботу были установлены два обменных курса: один – 2,6 боливара за доллар (он вырос с 2,15) для отраслей, таких как здравоохранение, пищевая промышленность, наука и техника, машиностроение и денежных переводов венесуэльцам, находящимся за границей. Другой обменный курс, названный «нефтяным» и установленный в размере 4,3 боливара за доллар, предназначается для нужд потребления в целом.
По сообщениям из Венесуэлы, к двум вышеуказанным обменным курсам добавился ещё третий, свободно плавающий.


Конечно, кризисы национальных валют в обеих странах являются следствием разных обстоятельств и развиваются в разных направлениях. События в Аргентине, изначально преподнесённые как чисто технический конфликт между Центральным Банком и правительством, приобретают юридическую окраску и всё более отчётливый политический фон: олигархия, противящаяся экономической политике правительства, пытается теперь её бойкотировать и в качестве укрытия выбрала государственное банковское учреждение, а также судебные органы, готовые поддержать её в этом стремлении.


На данном примере можно чётко проследить потерю реального суверенитета, произошедшую в результате выполнения одного из самых вредоносных предписаний так называемого «вашингтонского консенсуса»: предоставление автономии центральным банкам. Эта формула действительно позволила вывести из-под контроля властей предоставление права осуществления валютной политики, инструмента государственной независимости, который должен быть неприкосновенным.


Неприятности, которые в настоящий момент переживает Венесуэла, следует рассматривать в контексте усилий правительства Уго Чавеса по защите экономики от стихийного движения транснациональных капиталов и валютной спекуляции, характерной для всего мира и способной подорвать усилия, направленные на установление равенства в распределении общественного богатства, а также на то, чтобы уберечь население от резких колебаний на мировых рынках. Ясно, что указанные усилия в их изначальном виде оказались несостоятельными, а Боливарианской Республике следовало бы в срочном порядке разработать новую схему валютного обмена взамен той, что рухнула в результате неразумных и несправедливых правил международной торговли.


Утрата правительством валютного контроля, хотя и в меньшей степени, ощущается также в Эквадоре. Десять лет назад президент Джамиль Махуад отменил национальную денежную единицу сукре и ввёл в обращение американский доллар. Отменить это до сих пор не представляется возможным, несмотря на то, что указанная мера привела к сосредоточению богатства в руках небольшой группы людей и падению конкурентоспособности, как указывается в аналитической записке, подготовленной аппаратом президента Рафаэля Корреа.


Во всех трёх вышеописанных случаях обозначенные проблемы являются в конце концов лишь отражением трудностей, с которыми сталкиваются национальные правительства в своих усилиях по восстановлению, в нынешней общемировой обстановке, валютного суверенитета, утерянного в ходе неолиберальных реформ, обрушившихся на весь континент. За экономический неолиберализм до сих пор цепляются некоторые правительства, в том числе и мексиканское.


Несмотря на все свалившиеся невзгоды или именно с целью избежать их в будущем, необходимо продолжить поиск справедливой модели, которая бы представляла из себя золотую середину между экономикой, подверженной последствиям непредсказуемой рыночной стихии, и нежизнеспособной экономической замкнутостью.