Каждый раз, оказываясь в столице Кыргызстана Бишкеке, я просыпаюсь рано и совершаю пробежку на центральном стадионе. Я получаю удовольствие от пробежки по двум причинам: во-первых, это одно из немногих мест, где я могу заниматься, не подвергаясь атакам одичавших бишкекских собак, и во-вторых, тот факт, что я бегаю по треку вызывает бесконечное веселье среди шумной компании киргизских политиков, мимо которых я пробегаю, пока они медленно ходят и чешут языками.

Некоторые из моих стадионных знакомых имеют властные полномочия, другие - нет. На этой неделе люди их этих двух групп поменялись местами. Однако я уверен, что на следующей неделе на стадионе будет та же громкая толпа, ведущая переговоры по поводу вечно меняющихся союзов, в то время как остальной Бишкек спит.

Для тех, кто незнаком с киргизской политикой, может показаться странным, что Роза Отунбаева, ставшая в результате переворота временным лидером страны, была министром иностранных дел как для первого президента Кыргызстана, Аскара Акаева, так и для человека, изгнавшего г-на Акаева из власти, Курманбека Бакиева (который и сам был вынужден бежать из Бишкека в среду). Еще более странен тот факт, что после каждого срока службы г-жа Отунбаева присоединялась к “оппозиции” и играла центральную роль в свержении своего босса.

Однако, как показывает мой опыт на стадионе, такие концепции как “оппозиция” и “политические партии”, оказываются неподходящими для киргизской политики. Со стороны СМИ было бы правильно отказаться от этих терминов и начать анализировать политическую динамику с реалистичной точки зрения - группка политических элит, двигающаяся по кругу - а не в терминах, намекающих на то, что мы надеемся, что Кыргызстан может превратиться в состязательную демократию.

Скажу прямо: в среду произошла не революция - это был незаконный захват.

Должность президента Кыргызстана во много похожа на должность капитана самолета. Президенту нужно несколько людей, помогающих ему управлять, ну, скажем, старший помощник и штурман. Если кто-то из этих помощников окажется проблемным, президент может заменить его кем-то из пассажиров. Проблема, однако, состоит в том, что пассажирская кабина мала. Со временем президент должен повторно использовать тех же людей, которых до этого он увольнял, или же лететь в одиночку. В то же время, он уязвим сговору пассажиров, как это произошло на этой неделе, и последующему выбросу его из самолета.

Это делает Кыргызстан очень непохожим на его бывших советских соседей. Вы спросите, почему президенты таких стран, как Казахстан и Узбекистан, оба из которых находятся у власти со времен развала Советского Союза, не теряют свою власть? Ответ прост: у казахского и узбекского президентов и самолеты побольше - Боинг-747 по сравнению с киргизской Cessna.

Если министр спотыкается или считается нелояльным, казахский президент Нурсултан Назарбаев и его узбекский коллега Ислам Каримов могут найти готовую замену среди сотен преданных сотрудников, многие из которых работают в правительстве еще с советских времен. Более того, так как казахские и узбекские министры знают, что их легко заменить, они изначально гораздо менее склонны к вмешательству не в свои дела.

Эти различия можно отследить к 1980-м годам, когда политические элиты Казахстана, Узбекистана и Кыргызстана пошатнулись от мятежей в ходе перестройки, инициированной Михаилом Горбачевым. Москва напрямую вмешалась, чтобы восстановить политический порядок во время беспорядков в Казахстане в 1986 году и Узбекистане в 1989 году. Однако в феврале 1990-го года г-н Горбачев заявил об окончании властной монополии Коммунистической партии и по сути объявил лидерам советских республик, что их проблемы - это их проблемы.

Так что когда беспорядки дошли до Киргизии в июне 1990-го года, твердая внешняя сила не вмешалась, чтобы навести порядок в пререкающихся политических элитах Бишкека. И в то время, как казахский и узбекский президенты вошли в постсоветский период с объединенной, хотя и переименованной, единой партией, новый президент Кыргызстана Аскар Акаев был вынужден собрать сделанную по частям политическую систему, которая так никогда и не повзрослела.

Соединенные Штаты и Россия каждый год предоставляют Кыргызстану сотни миллионов долларов в виде помощи, в основном в обмен на право использования авиабаз, однако деньги не смогли стабилизировать страну или поощрить развитие демократии. На самом деле желание России изгнать американцев с авиабазы привело к войне ставок, трофеи которой лишь подлили масла в огонь киргизского политического хаоса.

Кыргызстан - это недееспособное государство, которому требуется пара твердых внешних рук, чтобы помочь ему добиться успеха. Когда президент Дмитрий Медведев посетит Вашингтон на следующей неделе, президенту Обаме нужно убедить его в том, что Соединенные Штаты не заинтересованы в изменении политического статуса-кво в Центральной Азии. Это означает подтверждение того, что уже заявил российский премьер-министр и фактический лидер страны Владимир Путин: что президент Бакиев, прячущийся в южном Кыргызстане, должен уйти в отставку, а мы должны признать временное правительство г-жи Отунбаевой как легитимную власть в стране.

Кыргызстан находится на заднем дворе России, и тот факт, что наша война в Афганистане зависит от расположенной там авиабазы, ничего не меняет. Однако объединившись с Россией, Вашингтон сможет сохранить свою авиабазу и избежать еще одной войны повышенных ставок. Это также обеспечит некоторое политическое равновесие, которое может предотвратить очередной захват киргизского государства людьми, находящимися “вне системы”.

Эрик Макглинчи - адъюнкт-профессор политологии и правительства в Университете Джорджа Мейсона