Две недели назад, вскоре после политического переворота, взбудоражившего Кыргызстан, я получил по электронной почте сообщение от моего приятеля-журналиста, работающего в Азербайджане, Анара Оруджова (Anar Orujov), заместителя директора Международного центра журналистики (ICFJ ) в Баку. В этом сообщении меня приглашали принять участие в дискуссии по проблемам демократии в постсоветских странах, включая Азербайджан.

После заявления, что эти нации продолжают борьбу за свободу слова в средствах массовой информации и за демократию, в письме были поставлены такие вопросы: Что тут [с этими республиками] не в порядке, что здесь нет демократии? И какова отправная точка демократии? И вот, пользуясь своей рубрикой как трибуной, я постараюсь, хотя бы слегка и со стороны, коснуться моего отношения к новостям из Центральной Азии.

Совсем в недавнем прошлом, когда у некоторых наций появилась возможность ускользнуть от тоталитарного режима, они сделали это очень мягким, мирным, бархатным путём; и мы все радостно улыбались и хлопали в ладоши, приветствуя достигнутые результаты. Свобода пришла к чехам и словакам с такой непринуждённостью, какой можно ожидать только от тщательно продуманной и хорошо отрепетированной игры. За десять лет до того или даже раньше, после смерти Франко и Салазара, свой процесс политического пробуждения пережил Пиренейский полуостров. Испанцы, португальцы, чехи и словаки, все в свой черёд прошли через революционные изменения.

Можно сказать, по крайней мере, с точки зрения установления демократии, все четыре революции оказались по-настоящему успешными.

Но после этого произошло немало мягких и не-очень-мягких революций, получивших броские названия, заимствованные из обозначений цветового спектра и из ботанического словаря, которые зачастую стали не более чем заменой стоящих у власти группировок, иногда искусственно вызванной, иногда спровоцированной скрытыми мотивами исполнителей или провокаторов этих перемен. Революции в эпоху имитаций и подделок, которые точнее было бы назвать псевдодемократическим государственными переворотами.

Это случилось, когда страны Варшавского договора сняли с себя иго СССР, а сам СССР превратился в Российскую Федерацию, ужавшись, после того, как его республики получили независимость, от одной шестой части земной суши до одной девятой.

И неудивительно, что Соединённые Штаты были готовы заявить свои претензии на остатки этого процесса распада после 46 лет «холодной войны», последовавшей за разгромом Оси и окончанием Второй мировой войны.

Благонамеренных, склонных к идеализму студентов, как и другие слои населения, частенько сбивает с толку пропаганда, финансируемая щупальцами единственной оставшейся империи: Соединённых Штатов Америки. Взгляды на происходящие процессы формируются, порой открыто, а чаще всего скрытно, через многочисленные американские организации и агентства, ЦРУ и тайно направляемые неправительственные организации; и целому ряду политических обозревателей представляется очевидным, как и почему три бывшие советские республики (Украина, Грузия и Кыргызстан), две из которых непосредственно граничат с матушкой Россией, так легко отпали от пуповины, связывающей их с Москвой, чтобы преломить хлеб с Западом; и почему в Белоруссии и Узбекистане американские усилия потерпели неудачу.

На Кавказе и в Центральной Азии два цвета и один цветок явились в 2004-2005 годах. Розовая революция в Грузии – поддерживаемая движением гражданского сопротивления «Кмара» – привела к власти, взамен главного горбачёвского реформатора и министра иностранных дел Эдуарда Шеварднадзе, Михаила Саакашвили, друга США. Так и в Украине, здесь при поддержке движения «Пора!», на волне «оранжевой революции» к власти пришёл Виктор Ющенко, еще один добрый друг Запада. В Центральной Азии, «бордовая» революция, больше известная как «тюльпановая», обеспечила Кыргызстану, при поддержке молодёжного движения «Келькель» – свое место в революционном цветнике … или в политическом цветовом спектре.

Для нищего, не имеющего выходов к морю Кыргызстана, не обладающего месторождениями нефти, как его соседи, основным экономическим ресурсом является его геополитическое положение: сфера влияния, которую он может обеспечить России и Соединённым Штатам Америки, воздушная база Манас: центральный узел, представляющий одновременно транзитный центр для военных операций в Афганистане и стратегический пост перехвата информации из тюркскоязычной провинции Уйгур в Синцзян-Уйгурском автономном районе (Китай). Хотя рента, которую США платят за базу, увеличена уже в несколько раз и составляет 5 процентов ВВП Кыргызстана, ныне изгнанный президент Курманбек Бакиев, видимо, опустошил национальную казну, пересыпав ее в карманы своих родственников. И предоставил России и Соединенным Штатам как-то справляться с экономическим кризисом, пока он устраивает себе гнездышко в Белоруссии, по милости ее авторитарного лидера, Александра Лукашено.

Главное тут, мой дорогой друг Анар, в том, что демократия – это не то, что можно позаимствовать или унаследовать, но нечто, что люди должны построить с нуля… и без всякой помощи и пособий от посторонних благодетелей. Демократия не экспортируется, сколько бы мы у себя в Соединённых Штатах не утверждали обратное. В течение более ста лет американские усилия в Латинской Америке были направлены не столько на установление демократии, сколько на наши собственные экономические интересы (некоторые назовут это эксплуатацией). . . а демократию, которая ныне существует у многих из этих наций, можно отнести только на счёт их собственных усилий, но не американской помощи. То же может произойти и в любом другом месте, в той же Центральной Азии, если люди потребуют социальной справедливости и соблюдения прав человека. . . в настоящих политических революциях, а не в наигранных, искусственных цветных-цветочных переворотах, которые обычно разыгрываются по имперским проектам.

Испания, Португалия, Словакия и Чешская Республика, некоторые нации Латинской Америки могут служить исходной моделью на тяжёлом и часто очень трудном пути, ведущем к видимости демократии. И тут тоже Центральной Азии, может быть, нужно создать свою, подходящую именно ей модель (или модели).

Бен Таносборн (Ben Tanosborn), обозреватель, поэт и писатель, живет в Ванкувере, в Вашингтоне (США), где руководит консалтинговой фирмой.