Решение Москвы о создании трех новых дивизий на западном направлении обещает нам напряженный год. Необходимо также упомянуть заявление министра обороны России Сергея Шойгу о том, что будут проводиться внеочередные проверки боеготовности, в ходе которых особое внимание планируется уделить переброске войсковых подразделений на большие расстояния.

Намеченные мероприятия, очевидно, связаны с подписанным Владимиром Путиным документом «О стратегии национальной безопасности Российской Федерации», в котором, в отличие от прежних версий, источниками угрозы названы США и Североатлантический альянс. Это в некотором роде открытый сигнал, хотя он в большей мере отражает мировоззрение Кремля, а не реальность.

Главные битвы будут проходить на дипломатическом поле, но новая Стратегия национальной безопасности дает понять, что аргументы Москвы — по меньшей мере, те, которые предназначены для широкой публики — остаются старыми, и тексты официальных заявлений будут насыщены уже услышанными эвфемизмами.

Они помогают поддерживать имидж России как вечно окруженной крепости. «Угрозу» можно использовать для начала агрессии против соседних государств и искоренения внутренней оппозиции. Такой подход в Стратегии национальной безопасности РФ преподносится как достойная сверхдержавы независимая политика, которая является «рациональной» и «прагматичной», но наталкивается на «противодействие со стороны США и их союзников, стремящихся сохранить свое доминирование».

Между строк читается: сближение Украины с Западом — это попытка ослабления России, или наглядный пример «противодействия». В сделанном Киевом выборе решающую роль сыграла воля большинства украинцев, но это в понимании Кремля не имеет особого значения, потому что Украина всегда должна оставаться в сфере влияния Москвы. Или, как считают некоторые, в составе России. Немало сторонников такой позиции и в Европе, в том числе в Латвии, однако с точки зрения международного права Украина такое же государство, как Россия или любое другое государство.

И Путин не имел никакого права оккупировать и аннексировать часть украинской территории, даже в том случае, если Майдан, в его восприятии, «антиконституционный переворот», а киевские политики называются хунтой. Аннексия Крыма и подрыв территориальной целостности Украины в любом варианте является грубым нарушением устава ООН. Манипуляции терминами в юридической плоскости ничего не меняют, но в политическом смысле они годятся для того, чтобы изобразить военную агрессию как признак силы сверхдержавы и дискредитировать довольно вялое противодействие Запада.

В свою очередь, у балтийцев есть основание вспомнить упущения Запада (Латвии также не следует забывать свои). А именно: такую позицию некоторых влиятельных столиц Западной Европы, прежде всего Берлина, из-за которой принятые в НАТО страны Балтии долго оставались без необходимых планов обороны и до сих пор остаются без соответствующего ситуации постоянного присутствия сил альянса. На упомянутую позицию по большому счету не повлияли ни вторжение России в Грузию в 2008 году, ни концентрация вооружений в Калининграде.

И только теперешняя т.н. гибридная война на Украине побудила серьезнее приняться за организацию обороны на пространстве Балтии, где в порядке ротации находится несколько сотен солдат из других стран Североатлантического альянса. Их присутствие, скорее, символическое, и Путин может задать в отношении Балтии такой же вопрос, как Сталин о Папе Римском: сколько дивизий? Похоже, Кремль по-прежнему использует дивизии как единицу измерения политического веса, и поэтому формирует еще три на западном направлении.

Разумеется, в странах Балтии никогда не будет достигнут баланс с тем количеством гусеничной техники, которое размещено по другую сторону восточной границы, но «ротация» не лучший ответ НАТО. Это также не принципиальный ответ, а его нужно дать, и мы вместе с поляками и другими понимающими обстановку должны сделать все, чтобы это произошло на саммите НАТО в Варшаве нынешним летом.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.