Итак, можно считать, что турецкая армия вторглась на территорию Сирии. Как пояснил Эрдоган, чтобы покончить с угрозой, которую представляют действующие на севере несчастной страны Асада «террористические группировки «Исламского государства» (запрещенная в России организация — прим. ред.) и партии сирийских курдов «Демократический союз».
 
История турок полна войн — больших и малых, в основном победоносных. Но где-то на рубеже ХVIII-ХIХ веков удача отвернулась от армии, некогда завоевавшей полмира. Истории угодно было открыть новую страницу — турецко-русского соперничества, которое длилось до самой Первой мировой. Некоторые однако склонны считать, что удача тогда вовсе не отвернулась от турок.
 
Во-первых, взошла звезда генерала Кемаля Ататюрка, во-вторых, в России разразилась социалистическая революция, которая открыла дорогу, пусть и не долговременному, но достаточно плодотворному союзничеству бывших вечных противников.
 
Продолжая листать страницы недавней истории, можно было бы сказать, что турки могли поставить рядом с памятником Ататюрку, спасшему их государственность в период глобальной перестройки после Первой мировой войны, монумент и другому государственному деятелю — Иненю, удержавшему Турцию от соблазна поучаствовать во Второй мировой войне, чего добивалась Германия.
 
Кто знает, чем бы кончилась для Анкары Вторая мировая, если бы Турция согласилась на требования Берлина. Не стоит гадать. Эти пассажи о некоторых военных страницах невольно вспомнились сегодня после самого рискованного шага Турции за последние сто лет.
 
Продолжая этот экскурс, невольно приходится вспомнить и о другом: проявив чудеса дипломатии на всем протяжении Второй мировой войны, Турция буквально в последнюю минуту перед капитуляцией Германии объявила ей войну и встретила конец великого побоища в рядах союзников-победителей. Очень хотелось бы, чтобы первая после 70-летнего перерыва официально объявленная война ознаменовалась успехом.
 
Не пишу победой по той простой причине, что в такого рода войнах побед не бывает. Достаточно вспомнить аналогичные военные вторжения, свидетелем которых мы все были начиная с 60-х годов прошлого века и до самого последнего времени. Напомню: Франция еле унесла ноги из Вьетнама, передав право стать победителем США.
 
Американцы, после того как прокрутили в этой небольшой юго-восточной стране несколько поколений новобранцев, испытали на вьетнамцах новые типы ракет и всеиспепеляющий напалм, вынуждены были покинуть страну, увозя с собой секретное вооружение и тысячи проституток, оставлять которых коммунистам было бы невиданным позорищем.
 
Засим пришел черед Советского Союза, когда Брежнев под давлением разведчиков и генералов таки принял решение ввести Советскую Армию в Афганистан. Много чего добились советские солдаты в этой войне, но только не победы. Лучше всех об этой кампании сказали не писатели, не журналисты, не члены Политбюро, а генерал Громов, последним покинувший проклятую богом землю: «Здесь нельзя было победить».
 

А в Сирии можно? Турецкой армии предстоит испытать на прочность не армию Асада, а нечто более непонятное: исламских радикалов и курдских командос, связанных друг с другом множеством нитей. Турецкая дипломатия и ее командос на первом этапе войны в Сирии выступали против правительственных войск Башара Асада. Турецкие политики наперебой напоминали общественности: «Асад должен уйти, потому что на его совести сотни тысяч сирийских граждан, мирного населения». И чем дальше длилась гражданская война в Сирии, тем отчетливей в ней обозначалось турецкое присутствие. А вслед за этим возникла другая составляющая сирийского распада — курдский фактор.
 
Где-то в самом начале этого процесса на одной из научных конференций московский ученый как о само собой разумеющемся говорил о том, что Москва не допустит создания курдского государства на территории Сирии. В те же дни все настойчивей стали говорить и на Западе, и в Москве о неизбежной федерализации Сирии. Честно говоря, некоторым дипломатам и политологам идея создания трех самостоятельных государственных единиц — асадовской, исламской и курдской представлялась как приемлемый выход из неминуемого распада и исчезновения Сирии с политической карты мира. Судя по тому, как в Москве не особенно дискутировали по данному вопросу, можно предположить, что и в Кремле начали склоняться к мысли о том, что при определенных обстоятельствах можно согласиться с таким исходом войны.
 
Еще в начале нынешнего года официальный представитель министерства обороны России Игорь Конашенков заявил, что «у Москвы есть серьезные основания подозревать, что идет интенсивная подготовка к военному вторжению Турции в Сирию». Ранее Минобороны РФ представило неопровержимые видеодоказательства, на которых турецкие самоходные артиллерийские установки вели обстрел сирийских населенных пунктов где-то в районе Латакии. Президент Турции высмеял обвинения российских властей в том, что Турция готовит вторжение в Сирию. Это был период, последовавший за сбитым российским бомбардировщиком.
 
Странно, что никто ни в Вашингтоне, ни в Москве, ни в Брюсселе не принимал в расчет сложности, с которыми в таком случае столкнулась бы Турция. Можно предположить, что дальнейшее осложнение американо-турецких отношений, свидетелем чего мы стали в последние месяцы, было вызвано именно и прежде всего этим — курдским фактором в сирийской войне. Распад Сирии фактически толкал члена НАТО Турцию к нейтрализации курдских командос на своих границах со всеми вытекающими из этого обстоятельствами. Этим же были вызваны, надо полагать, и эрдогановские метания между Москвой и Тегераном, а также упорные слухи, циркулировавшие во всех столицах относительно нового союза.
 
Теперь, к слову, в Анкаре не считают нужным скрывать новые горизонты, которые открываются перед Турцией в свете глобалистских тенденций: в последних заявлениях видных турецких политиков (Перинчек) и комментариях политологов открыто говорится о перспективности евразийского направления в стратегии Турции.
 
Русско-турецкие отношения, расставшись с давними фобиями, не без успеха практикуют союзническую практику. Что это — стратегический выбор или вынужденная тактика —  ответ мы услышим не ранее последнего акта сирийской трагедии. Склонны признать серьезность нового поворота в турецкой стратегии и на Западе. Соглашаясь с тем, что возникновение у Турции соблазна двинуть войска в Cирию был слишком велик, одни полагают, что «ее решения будут зависеть от динамики курдского вопроса». Другие же склонны видеть в происходящем лишь державные амбиции Анкары и ее лидера.
 
«В конце концов это будет в большей степени отражение стратегических расчетов Анкары, нежели попытки раз и навсегда покончить с сирийским кризисом», — так считает большинство.
 
Cудя по первым сообщениям, Анкаре удалось убедить в правомерности своих действий и Москву и Вашингтон.
 
Во время срочной встречи премьер-министра Турции Бинали Йылдыра с вице-президентом США Джозефом Байденом стороны договорились, что «Демократический союз» и Силы народной самообороны (ДС и СНС, сирийские курды) не должны распространиться на запад от Евфрата и там действовать. Байден вполне определенно заявил, что если отряды самообороны и сирийские курды перейдут западнее Евфрата, “то не получат никакой поддержки со стороны США».
 
Но считать, что Анкаре удалось окончательно настоять на своем и добиться консолидированной поддержки всех участников коалиции по сирийскому умиротворению, было бы преждевременно. И вот почему. В Сирии война идет не по европейским или общепринятым правилам — здесь схлестнулись интересы не только внутриполитических сил, но идет и перетягивание каната внешних игроков, так или иначе вовлеченных в события. Решение Анкары, несмотря на сообщения о согласии Москвы, вовсе не говорит о том, что сирийские курды лишились внешней поддержки. Она не ограничивается одной лишь военной поддержкой Москвы. Есть еще ЕС и США, которых интересует не столько то, как далеко могут продвинуться курды к границам Турции, сколько вопрос о том, как долго будут воевать турецкие солдаты в Сирии. Во сколько это может обойтись стране, лучше Анкары знают в Москве и Вашингтоне.
 
Однако чем глубже будет погружаться в сирийскую трясину Турция, тем реальней опасность «большой войны, потому что коалиция под условным руководством России ломает планы другой коалиции, ломает очень сильно и серьезно» (Александр Храмчихин, заместитель директора Института политического и военного анализа).
 
Отсюда главная задача, которая стоит перед турецкими вооруженными силами: сломить сопротивление противника в максимально сжатые сроки, считают практически все военные эксперты. И с этим трудно поспорить.
 
Такие примеры молниеносной войны в европейских войнах найти нетрудно. Но партизанские войны, где бы они ни происходили, отличаются именно своей бесконечностью. Ведь регулярные войска имеют дело не с государством, и даже не с режимом, а фактически с террористическими группировками. В Москве многие наблюдатели уже обеспокоены тем, что бомбежки исламских террористов, которые вначале представлялись кратковременной задачей, слишком затянулись. Не угодила ли Анкара в ту же западню?

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.