'Мэтр о цивилизации'. Философ, вопрошающий Тору и Талмуд, рассказывает о духовных и политических приключениях евреев, и о том, что они оставили нам в наследство.

Евреи и иудеи

Иудаизм - создание необыкновенного VI века до нашей эры, когда произошли важнейшие события в жизни всего человечества в сфере духовной. Это эпоха Пифагора, Будды, Конфуция. Человек осознает себя, силу своего ума, пробуждается разум, и в результате этого осознания божественное становится сокровенным.

В эту эпоху гебраизм трансформируется в иудаизм. Изгнанные в 586 году, после первого разрушения Храма, евреи возвращаются в Иудею после семидесяти лет Вавилонского пленения. Персидский царь Кир, любезный сердцу иудеев, принял это историческое решение: все, кого Навуходоносор отправил в изгнание, могут вернуться в свою страну. Ибо изгнание изменило иудеев, их горизонт расширился.

Напомним, что еврейское общество строилось вокруг трех важнейших фигур: царя, священника, и пророка. Политика воплощается в жизнь в северном царстве Израиля, столица - Самария, разрушенная в 722 году, и в Иудейском царстве со столицей в Иерусалиме, власть принадлежит потомству царя Давида и 43 царей. В свою очередь, священник, в своем храме, занят делами культа. Как видим, политика и религия строго разделены. В то же время светская жизнь не имеет ничего общего с моралью, и подчиняется своим собственным законам.

Чтобы привить этой жизни духовные ценности Торы, царь и священник должны найти компромисс. Чтобы не допустить того, чтобы компромисс превратился в сделку с совестью, нужна третья инстанция: пророк, оракул Бога. Он находится с Богом в прямом контакте. Через него слово Божье спускается с небес в наш мир, по крайней мере, в символическом плане. Он провозглашает божественные ценности, чтобы разбить сделки с совестью, в которых увязают царь и священник, и которые закончились разрушением Храма и Вавилонским пленом. Иеремия предупреждал народ, что однажды придет враг, рассеет Израиль и разрушит Храм, и даже Святая Святых.

В 586 году Иеремия бежал в Египет, его следы теряются. Иезекииль, в 597-596 годах продолжал проповедовать в Вавилонии на берегу реки Ховар. Следует вспомнить, что евреи, отправляясь в Вавилонию, на деле, возвращались на родину Авраама, в древнюю Халдею. Они обрели землю своих предков. И когда спустя 70 лет они вернутся, все будет иным, они больше не будут похожи на Авраама. Они больше не евреи, но иудеи. Они открыли вавилонскую цивилизацию, с ее храмами, большими городами, висячими садами. Они вернутся не с пустыми руками. Они принесут с собой ангельские чины, демонологию, омовение. И они обнаружат, что Бог заботится не только о еврейском народе.

Получив опыт жизни среди других народов, они станут ставить новые вопросы. Благодаря эдикту Кира они поняли, что другие народы - гоим - также не забыты Провидением. Иудаизм родился в изгнании, в политике это стало открытием Другого. Когда эмигранты вернулись на родину, Иудея была оккупирована персами. Больше не было царя у иудеев, евреи потеряли политическую составляющую этой триады. Пророчество прекращается. Остается религиозная составляющая, представленная фигурой священника, которая обретает значительность. Имя одного из священников было Эздра Писец. Он произведет революцию.

Эздра, первый раввин

Эздра принадлежал священству, но он впервые решил выйти на паперть Храма, чтобы читать Тору перед собравшимся народом. С тех пор Тора перестала принадлежать одним лишь священникам, любой мог изучать ее и становится ее знатоком в Израиле. В этом смысле Эздра Писец, - первый раввин.

Именно в его время Писание занимает центральное место. Именно вокруг Писания, а не вокруг Храма, Эздра вновь объединяет народ. Одновременно передача знания становится более демократичной. Теперь не отношение к Земле Обетованной, как было в древнееврейском обществе, определяет идентичность Израиля, но отношение к Писанию, на котором основывается иудаизм. В древнееврейском обществе, если у кого-то возникала проблема, то он шел к пророку, который говорил: я спрошу у Бога. В иудаистском обществе, человек идет к раввину, который говорит: я посмотрю, что написано в Торе. Фарисеи уточняли, что человеческое существо ни при каких обстоятельствах не может стать воплощением божественного.

Так Книга становится посредником между человеком и Богом. С этого момента, интерпретация Торы позволяет руководить людьми. Этот переход от гебраизма к иудаизму можно проследить в истории Эсфири, чье имя означает 'сокрытая', и происходит от того же корня, что и Астарта, имя персидской богини. Когда раввины писали книгу Эсфири, они обозначили природу произошедшей революции. Бог сокрыт: лишь Имя Его появляется в тексте. Евреи теперь имеют дело лишь с Его Именем, то есть с Его волей.

Религия и политика

По возвращения из Вавилонского плена, перед евреями не стоит политической проблемы, поскольку нет больше царства. После Александра Великого, Селевкиды оккупируют Иудею. Антиох IV Эпифан хотел эллинизировать страну. Террор его правления длился до восстания братьев Маккавеев, которые изгнали Селевкидов и создали независимое еврейское государство. К сожалению, Асмонеи, которые пришли им на смену, смешивали религию и политику, фигуру царя и фигуру священника. В 63 году, в разгар гражданской войны они обратились к Помпею, что привело ко второму разрушению Храма. С тех пор, вплоть до 1948 года, еврейское государство не будет существовать.

По правде говоря, история израильского царства всегда таила катастрофу. Даже царь Давид не построил Храм. Его сын Соломон привел страну в плачевное состояние, к розни. Еврейская традиция всегда утверждала, что политика должна быть отделена от религии. Как с точки зрения здравого смысла, так и с точки зрения традиции, наличие религиозных партий сегодня в Израиле - абсурдно, так было и в эпоху Асмонеев. Следовало бы их расформировать.

Когда религиозные деятели рассредоточены по разным партиям, чтобы выполнять свой духовный труд, кто напомнит власть имущим в Израиле, что политика должна основываться на моральных ценностях, не должна быть самоуправством? Вот какие открываются перспективы общественной жизни, вот в чем смысл политики. Только посредством политики моральные ценности приходят в мир. Поскольку человек, слаб, несведущ, труслив, суеверен, его жизнь полна тревог, - руководитель должен отдавать себе отчет в этом, не отказываясь от своего этического призвания.

В 1948 году евреи обрели свою землю. Этот народ, рассеянный среди других наций, питающих к нему отвращение, искалеченный Шоа, вернулся на свою землю после двух тысяч лет изгнания. Увы, это возвращение, и его законность повлекли за собой ужасную несправедливость в отношении арабов, которые жили там столетиями.

С одной стороны, событие было справедливым, с другой стороны - несправедливым. Это главная проблема, с которой сталкивается Израиль. Его существование обосновано, но влечет за собой невыносимую несправедливость. Что делать? Нет иного выбора, как обратиться к Торе, к Талмуду, чтобы понять, что политика - ничто, если нет доброго приема, если не делиться, если не защищать чужака, вдову, сироту и бедняка. И нужно помнить, что жизнь человека бесконечно важнее квадратных километров.

Свобода и Закон

Согласно Торе, Израиль стал народом во время Исхода, когда евреи блуждали по безлюдной пустыне. Земля Израиля - не родина, и совсем не родина-мать. Не отец, не мать, но земля обетованная, жена. Если супруги забудут, для чего они вместе, тогда следует развод; вот почему Храм дважды был разрушен. Те, кто составлял Библию, словно намеренно говорят нам, это очень важно: Израилю не нужна была земля, чтобы стать народом. Ему нужно было выйти из Египта, нужно было получить свободу, чтобы три месяца спустя, на горе Синай, эта свобода обрела смысл: закон. Ибо свобода состоит не в том, чтобы делать то, что хочется, а в том, чтобы делать то, что признано необходимым.

Свобода не существует без Закона. Именно Закон, бесконечная ответственность, делает народ тем, что он есть. Принадлежность к земле не входит в определение идентичности, она - лишь средство показать, что закон управляет также отношениями между нациями, чтобы показать, что народ может заниматься политикой и подчиняться морали.

Это то, что называется избранием. Пророки говорят: земля без Торы - ничто. Если Израиль не следует морали, ему не нужна земля. Ни земля, ни кровь не входят в определение идентичности, иначе мы приходим к расизму. Нет необходимости в том, чтобы у тебя мать была иудейкой, чтобы быть иудеем, можно обратиться в веру.

Великие раввины, такие как Рабби Меир или некоторые судьи синедриона, были обращенными. Идентичность человека составляет речь, а не принадлежность к земле или крови. Язык не выбирают, но выбирают слова. Есть языковая система, которую изучают лингвисты, но когда я говорю на языке, это уже не язык, это моя речь, мой стиль. Если вы мне позволите употребить неологизм, я скажу что в Торе, Бог не 'язычет', Он говорит. Он зовет Авраама, Исаака и Иакова по имени.

Я бы сказал, что он использует единичные и личные универсалии в противоположность универсалиям научным и анонимным. Таков подарок Библии человечеству: понятие персоны, которое превосходит понятие личности. Основывать права человека и гражданина, значит уважать человеческое существо в его абстрактном принципе. Но в иудаизме уважается не только ваша принадлежность к человечеству, но вы сами, ваше бытие, единственное в этом мире, вы, как персона.

Человека влечет иное, бесконечность. Это называется заветом. Проблемы начинаются, когда какой-либо институт пытается объяснить это иное, определить бесконечность. Тогда начинается манипуляция, то есть я хочу сказать, религия. Иудей знает, чем Бог не является, но не спрашивайте его, чем он является. Если он вам ответит, он впадет в идолопоклонство.

Все происходит, как если бы только для того, чтобы иудеи не могли ассимилироваться, чтобы избежать всех искушений конца истории. Об этом народе Тора говорит, что у него твердый затылок. Когда я был ребенком, еще в Касабланке, я спросил у своего раввина, что это означает, и он мне ответил: 'Смотри, когда у тебя твердый затылок, ты не можешь утвердительно кивнуть!'. Иудей всегда говорит 'нет', он знает, что желание нельзя утолить. Желание бесконечности, образ бесконечности есть у него, но он никогда не совпадает с бесконечным.

Моего раввина звали Элеазар Мойаль (Eleazar Moyal), он прибыл из Могадор-Эссауира, города каббалистов, известного своими великими музыкантами. Он говорил также: 'Доказательство того, что мы любим Бога - то, что мы не хотим быть Им'. Разделение необходимо для любви. Это то, что называется трансцендентностью. Говорить, что Бог трансцендентен, означает, что он радикально в ином, к нему нельзя присоединиться, нельзя объединиться с ним. Бог не создал существа, которое должен вобрать в себя, он создал существо другое, способное вступить с Ним в диалог. Когда Бог сказал Аврааму: я разрушу Содом и Гоморру, Авраам ему ответил: подожди немного, давай посмотрим, быть может, есть праведники в этом городе. . .

Язык, сладостный как мед

Я родился в Марокко, в Касабланке в 1933 году, и я научился читать на древнееврейском раньше, чем на французском. С трех лет в хедере (еврейская школа) изучали алфавит, касаясь кончиком языка деревянной дощечки, где буквы были начертаны. У каждого ребенка была своя дощечка, и каждое утро, раввин мазал буквы медом. И сегодня я могу написать 26 согласных древнееврейского алфавита языком.

После изучения алфавита, приступали к гласным, для которых в древнееврейском нет буквенных обозначений, но только точки и тире. Поскольку письмо консонантное, появляется возможность для интерпретации, достаточно переставить гласные, чтобы смысл текста изменился. После хедера, я поступил в школу Еврейского Альянса, где мне преподавали общую историю культуры и историю еврейской культуры, потом я два года провел в лицее Порт-Лиотея, где нам рассказывали о 'галльских предках', но мы не получали никакой информации о Марокко, там я стал одним из редких учеников, которые выучили арабский. Затем я прибыл во Францию в Школу кадров Орсэ, где слушал курс Леона Ашкенази (Leon Ashkenazi), которого прозвали Маниту.

Продолжая изучать древнееврейский, арамейский и арабский в школе Восточных языков, я учился филологии в Сорбонне вместе с Биро (Biraud), Гусдорфом (Gusdorf), Белавалем (Belaval), Янкелевичем (Jankelevitch), Жаном Валем (Jean Wahl), и я написал диссертацию по интерпретации. Затем мне представилась возможность, благодаря Жану Брюну (Jean Brun), получить должность профессора в университете Бордо. Каждый день я направлялся туда из Страсбурга, где мы жили с женой, специалистом по клинической психологии. В Страсбурге я открыл для себя диалог иудаизма и христианства, и я до сих пор прилежно веду его со своей стороны.

'Ты говоришь'

В то время как идеологии переживают крах, задача иудеев и христиан - переосмыслить будущее нашей цивилизации в духовной сфере. Нужно обновить религиозный язык, адаптировать его к современному миру, уточнить посылки, поддержать диалог, - все это необходимо, если мы хотим избежать дрейфа религиозных институтов к фундаментализму и фанатизму. Как и иудаизм, христианство - Божий завет, но послание Иисуса было изменено.

Иисус никогда не говорил: 'Вне Церкви нет спасения'. Он никогда не говорил: 'Ничто не идет от Отца иначе как через Сына'. . . Он никогда не имел в виду, что следует стать христианином, чтобы обрести достоинство и счастье. Это прямое предательство так говорить. Часто в Евангелиях, люди спрашивают его: 'Ты есть Сын Божий, ты есть Царь Иудейский'. Иисус никогда не отвечал: 'Ты прав, это я'. Он отвечает: 'Ты говоришь', что доказывает, что он получил образование у фарисеев! Это означает: если для того, чтобы следовать за мной, тебе нужно именно так расценивать отношение ко мне, ты волен следовать за мной.

Это Церковь, начиная с обращения Константина, стала утверждать, что Мессия не явится, пока весь мир не будет обращен в христианство. Ибо можно быть иудеем или мусульманином, даже, и заслуживать достоинства. В иудаизме нет прозелитизма. Раввины никогда не говорят: 'Вне синагоги нет спасения'. Для них, не иудей, умный и живущий по законам морали, праведник, из другого народа, такой как царь Кир, стоит выше непросвещенного священника. Второй Исайя называет Кира 'моим Мессией'. В этом иудаизм, открытость к другому, личность которого предстает передо мной в своей особенности.

Итак, если я спорю с вами, пытаясь доказать, что вы не правы, разуверьтесь, это не есть диалог, который нас связывает, но это попытка обращения в свою веру. Вместо того, чтобы подняться с вами до высшей истины, я становлюсь тираном, идолопоклонником, я выдаю себя за Бога, и я забываю, что моя истина не есть истина.

Арман Абекассис (Armand Abecassis), родился в Касабланке в 1933 году. Доктор философии, он преподает в университете Бордо. Он сторонник диалога между иудаизмом и христианством. Он опубликовал следующие работы: 'Открытая Библия' (совместно с Жози Эйзенбергом (Josy Eisenberg), изд. Albin Michel, в четырех томах), 'Еврейская мысль' (Изд. Livre de Poche, 4 т.), 'Иуда и Иисус, опасные связи' Изд. Editions 1, 2001), 'Колодцы войны, источники мира' (изд. Seuil, 2003), 'Древнееврейский мир' (Изд. Albin Michel, 2004).