ИноСМИ - Все, что достойно перевода

Как иностранные СМИ изображают
Россию. Мы переводим. Вы делаете выбор

Фото

SmithsonianSmithsonian, США

Города мертвых в Киргизии

31201

Существует мнение, что культура Киргизии небогата на памятники и книги. Но киргизы оставили особенное наследие – они создавали произведения искусства, когда просто хоронили умерших. Фотограф Маргарет Мортон отправилась в отдаленные уголки этой центрально-азиатской страны, чтобы рассказать о ее похожих на города старинных родовых кладбищах.

Древнее кладбище в КиргизииДревнее кладбище в КиргизииДревнее кладбище в КиргизииКладбище в КиргизииКладбище в КиргизииКладбище в КиргизииКладбище в КиргизииКладбище в КиргизииКладбище в КиргизииКладбище в КиргизииКладбище в КиргизииКладбище в КиргизииКладбище в Киргизии
Древнее кладбище в Киргизии
© Margaret Morton
Древнее кладбище в Киргизии
© Margaret Morton
Древнее кладбище в Киргизии
© Margaret Morton
Кладбище в Киргизии
© Margaret Morton
Кладбище в Киргизии
© Margaret Morton
Кладбище в Киргизии
© Margaret Morton
Кладбище в Киргизии
© Margaret Morton
Кладбище в Киргизии
© Margaret Morton
Кладбище в Киргизии
© Margaret Morton
Кладбище в Киргизии
© Margaret Morton
Кладбище в Киргизии
© Margaret Morton
Кладбище в Киргизии
© Margaret Morton
Кладбище в Киргизии
© Margaret Morton
Кладбище вырастает посреди безлюдного пейзажа Киргизии. По словам Мортон, большинство киргизов хоронит умерших вдалеке от дома.

Летом 2006 года Маргарет Мортон оказалась в Киргизии в компании друга, который изучал киргизскую культуру для театральной постаноки. Однажды, когда они ехали на машине по пустынной гористой местности, Маргарет обратила заметила вдалеке что-то, напоминавшее город.
Памятник на кладбище украшен рогами – а также портретом советского времени и исламским полумесяцем.

Однако, когда они подъехали ближе к постройкам, Мортон заметила, что местность заброшена и заросла сорняками. Это был город, но город не живых, а мертвых – древнее киргизское кладбище. Увиденное произвело сильное впечатление на Мортон и ее спутников, и она решила остаться в Киргизии на больший срок. Сначала захоронения интересовали ее чисто с эстетической стороны, но вскоре она осознала, что эти кладбища – подлинные свидетели прошлого Киргизии, сочетающего в себе множество разных культур. Поэтому еще два лета Маргарет возвращалась в Киргизию изучать места захоронений и собирать информацию о них. В новой книге Мортон «Города мертвых: родовые кладбища в Киргизии» (Cities of the Dead: The Ancestral Cemeteries of Kyrgyzstan) можно увидеть и красоту, и структурное единообразие киргизских кладбищ. Я поговорил о проекте с Мортон, профессором фотографии в университете Купер-Юнион.
Хвост яка на столбе – характерный символ кочевнической культуры Киргизии.

Smithsonian: Ради чего вы решили вернуться в Киргизию во второй раз?

Маргарет Мортон: Я хотела посмотреть, различаются ли кладбища в разных частях Киргизии – и да, они сильно отличаются друг от друга.

– В чем эти различия?

– Кладбища на границе с Узбекистаном и Таджикистаном во-многом другие. Фотографии в книге, на которых изображены рога животных и хвосты яков, были сделаны в отдаленных приграничных регионах. Снимок с рогами оленя был сделан на северном берегу озера Иссык-Куль – в этой области жило племя людей, почитавших оленей.
На этом памятнике исламский полумесяц и звезда соседствуют с советскими серпом и молотом.

Самые величественные памятники я встречала на южном берегу озера Иссык-Куль. Кладбища, которые находятся высоко в горах, имеют множество особенностей. У меня появилась теория о том, что если горы имеют скругленную форму и состоят из мягкого грунта, у памятников чаще встречаются скругленные вершины. Я не могла перестать думать о том, что это просто природное стремление людей. Люди зачастую строят здания, соотнося их с окружающим ландшафтом. Природа значит для них больше, чем для жителей городов.

– А как вы искали места захоронений?

– Из-за дорог это оказалось труднее, чем я себе представляла. Большую часть Киргизии занимают горы, там мало дорог и мало асфальтированных дорог – многие не ремонтировали со времен Советского союза – а также множество горных дорог с серпантином, поэтому я поняла, что на то, что я хотела сделать и на места, которые хотела посетить, уйдет еще два лета.
Мавзолей окружен сорняками: у киргизов не принято навещать мертвых.

– Какие детали или сочетания деталей в этих кладбищах произвели на вас наибольшее впечатление?

– Конечно, то, что они выглядели как города и что они были окружены этим впечатляющим пейзажем. Изначально мной двигала именно эта мысль, а не размышления о погребальных традициях. Пока я узнавала об этом больше и больше… завораживало то, что попадались отсылки и кочевническим традициям, и к исламским, и к советским – все это сосуществовало в архитектуре погребальных сооружений, и никто никогда не пытался что-то в них изменить или разрушить. Это очень впечатлило меня, поскольку в советскую эпоху многие важные мечети в Киргизии были разрушены. Но кладбища никогда не трогали.
Позади пасущихся лошадей – старое кладбище, которое скоро растворится в окружающем ландшафте.

– Как вы думаете, есть ли где-нибудь еще что-то подобное?

– Кажется, что это достаточно уникальная традиция. Я разговаривала с художниками и историками искусства из Казахстана и Таджикистана. Я не была в этих странах, но знаю много людей, которые там живут или побывали. Они говорят, что кладбища зачастую оформлены не настолько искусно, что любопытно, ведь архитектура этих стран изысканнее киргизской. Металлические конструкции, повторяющие формы юрты – по их словам, такое можно встретить только в Киргизии. Эльмира Кочумкулова, написавшая предисловие к книге, видела хвосты яка на киргизской границе с Таджикистаном, но потом она напомнила мне о том, что эти границы появились в советское время.
Деталь киргизского надгробия повторяет округлые очертания гор.

– Ваши предыдущие четыре книги рассказывали о жизни бездомных в Нью-Йорке. Те проекты помогли как-нибудь этому?

– Конечно. Предыдущие четыре проекта, хотя они и были сосредоточены на Манхэттене и были посвящены бездомным, рассказывали об укрытиях, которые бездомные люди строили для себя. Это идея о том, как люди создают жилище – в этом случае жилища для мертвых, и в необычной среде, в которой я оказалась впервые… но привлекло меня то же самое.
Юрта, переносная круглая хижина, веками была частью кочевнической культуры Средней Азии. В Советском союзе металл был доступным и дешевым, поэтому на древних киргизских кладбищах часто встречаются металлические юрты. Эту юрту венчает исламский полумесяц, на заднем плане киргизский охотничий орел расправляет крылья.

– Была ли определенная причина, по которой вы опубликовали фотографии в черно-белой гамме?

– В первое лето я снимала в черно-белом для своих собственных проектов. Во второе лето я снимала в цвете и обрабатывала фотографии, потому что знала страну намного лучше. Цвет здесь – обычно это бледная коричневая глина – очень монохромен. Архитектурные формы лучше видны в черном и белом.
Вставшая на дыбы лошадь на этой гробнице – намек на искусство верховой езды киргизских кочевников.

– У вас есть готовящиеся проекты?

– Я снова снимаю заброшенные пространства на Манхэттене. Что из этого получится, не знаю. Я хотела полностью сосредоточиться на этой книге. Я вкладываю в проект так много энергии и не хочу, чтобы оно уходило сейчас, потому что оно уже живет своей жизнью.
Памятники оставляют возвращаться в землю. Справа – деревянная плита с посвящением. Недавно киргизы начали писать имена умерших и даты жизни, как это принято в западных культурах.
Знакомую с западными похоронными традициями Мортон поразило великолепие киргизских кладбищ.
Это место захоронения резко контрастирует с пустынным ландшафтом.
Эльмира Кочумкулова, написавшая предисловие к книге Маргарет Мортон, верит, что в скором будущем древние киргизские кладбища превратятся в курганы, соответствующие исламской традиции.
31201

Города мертвых в Киргизии

Кладбище вырастает посреди безлюдного пейзажа Киргизии. По словам Мортон, большинство киргизов хоронит умерших вдалеке от дома.

Летом 2006 года Маргарет Мортон оказалась в Киргизии в компании друга, который изучал киргизскую культуру для театральной постаноки. Однажды, когда они ехали на машине по пустынной гористой местности, Маргарет обратила заметила вдалеке что-то, напоминавшее город.
Памятник на кладбище украшен рогами – а также портретом советского времени и исламским полумесяцем.

Однако, когда они подъехали ближе к постройкам, Мортон заметила, что местность заброшена и заросла сорняками. Это был город, но город не живых, а мертвых – древнее киргизское кладбище. Увиденное произвело сильное впечатление на Мортон и ее спутников, и она решила остаться в Киргизии на больший срок. Сначала захоронения интересовали ее чисто с эстетической стороны, но вскоре она осознала, что эти кладбища – подлинные свидетели прошлого Киргизии, сочетающего в себе множество разных культур. Поэтому еще два лета Маргарет возвращалась в Киргизию изучать места захоронений и собирать информацию о них. В новой книге Мортон «Города мертвых: родовые кладбища в Киргизии» (Cities of the Dead: The Ancestral Cemeteries of Kyrgyzstan) можно увидеть и красоту, и структурное единообразие киргизских кладбищ. Я поговорил о проекте с Мортон, профессором фотографии в университете Купер-Юнион.
Хвост яка на столбе – характерный символ кочевнической культуры Киргизии.

Smithsonian: Ради чего вы решили вернуться в Киргизию во второй раз?

Маргарет Мортон: Я хотела посмотреть, различаются ли кладбища в разных частях Киргизии – и да, они сильно отличаются друг от друга.

– В чем эти различия?

– Кладбища на границе с Узбекистаном и Таджикистаном во-многом другие. Фотографии в книге, на которых изображены рога животных и хвосты яков, были сделаны в отдаленных приграничных регионах. Снимок с рогами оленя был сделан на северном берегу озера Иссык-Куль – в этой области жило племя людей, почитавших оленей.
На этом памятнике исламский полумесяц и звезда соседствуют с советскими серпом и молотом.

Самые величественные памятники я встречала на южном берегу озера Иссык-Куль. Кладбища, которые находятся высоко в горах, имеют множество особенностей. У меня появилась теория о том, что если горы имеют скругленную форму и состоят из мягкого грунта, у памятников чаще встречаются скругленные вершины. Я не могла перестать думать о том, что это просто природное стремление людей. Люди зачастую строят здания, соотнося их с окружающим ландшафтом. Природа значит для них больше, чем для жителей городов.

– А как вы искали места захоронений?

– Из-за дорог это оказалось труднее, чем я себе представляла. Большую часть Киргизии занимают горы, там мало дорог и мало асфальтированных дорог – многие не ремонтировали со времен Советского союза – а также множество горных дорог с серпантином, поэтому я поняла, что на то, что я хотела сделать и на места, которые хотела посетить, уйдет еще два лета.
Мавзолей окружен сорняками: у киргизов не принято навещать мертвых.

– Какие детали или сочетания деталей в этих кладбищах произвели на вас наибольшее впечатление?

– Конечно, то, что они выглядели как города и что они были окружены этим впечатляющим пейзажем. Изначально мной двигала именно эта мысль, а не размышления о погребальных традициях. Пока я узнавала об этом больше и больше… завораживало то, что попадались отсылки и кочевническим традициям, и к исламским, и к советским – все это сосуществовало в архитектуре погребальных сооружений, и никто никогда не пытался что-то в них изменить или разрушить. Это очень впечатлило меня, поскольку в советскую эпоху многие важные мечети в Киргизии были разрушены. Но кладбища никогда не трогали.
Позади пасущихся лошадей – старое кладбище, которое скоро растворится в окружающем ландшафте.

– Как вы думаете, есть ли где-нибудь еще что-то подобное?

– Кажется, что это достаточно уникальная традиция. Я разговаривала с художниками и историками искусства из Казахстана и Таджикистана. Я не была в этих странах, но знаю много людей, которые там живут или побывали. Они говорят, что кладбища зачастую оформлены не настолько искусно, что любопытно, ведь архитектура этих стран изысканнее киргизской. Металлические конструкции, повторяющие формы юрты – по их словам, такое можно встретить только в Киргизии. Эльмира Кочумкулова, написавшая предисловие к книге, видела хвосты яка на киргизской границе с Таджикистаном, но потом она напомнила мне о том, что эти границы появились в советское время.
Деталь киргизского надгробия повторяет округлые очертания гор.

– Ваши предыдущие четыре книги рассказывали о жизни бездомных в Нью-Йорке. Те проекты помогли как-нибудь этому?

– Конечно. Предыдущие четыре проекта, хотя они и были сосредоточены на Манхэттене и были посвящены бездомным, рассказывали об укрытиях, которые бездомные люди строили для себя. Это идея о том, как люди создают жилище – в этом случае жилища для мертвых, и в необычной среде, в которой я оказалась впервые… но привлекло меня то же самое.
Юрта, переносная круглая хижина, веками была частью кочевнической культуры Средней Азии. В Советском союзе металл был доступным и дешевым, поэтому на древних киргизских кладбищах часто встречаются металлические юрты. Эту юрту венчает исламский полумесяц, на заднем плане киргизский охотничий орел расправляет крылья.

– Была ли определенная причина, по которой вы опубликовали фотографии в черно-белой гамме?

– В первое лето я снимала в черно-белом для своих собственных проектов. Во второе лето я снимала в цвете и обрабатывала фотографии, потому что знала страну намного лучше. Цвет здесь – обычно это бледная коричневая глина – очень монохромен. Архитектурные формы лучше видны в черном и белом.
Вставшая на дыбы лошадь на этой гробнице – намек на искусство верховой езды киргизских кочевников.

– У вас есть готовящиеся проекты?

– Я снова снимаю заброшенные пространства на Манхэттене. Что из этого получится, не знаю. Я хотела полностью сосредоточиться на этой книге. Я вкладываю в проект так много энергии и не хочу, чтобы оно уходило сейчас, потому что оно уже живет своей жизнью.
Памятники оставляют возвращаться в землю. Справа – деревянная плита с посвящением. Недавно киргизы начали писать имена умерших и даты жизни, как это принято в западных культурах.
Знакомую с западными похоронными традициями Мортон поразило великолепие киргизских кладбищ.
Это место захоронения резко контрастирует с пустынным ландшафтом.
Эльмира Кочумкулова, написавшая предисловие к книге Маргарет Мортон, верит, что в скором будущем древние киргизские кладбища превратятся в курганы, соответствующие исламской традиции.
Древнее кладбище в КиргизииДревнее кладбище в КиргизииДревнее кладбище в КиргизииКладбище в КиргизииКладбище в КиргизииКладбище в КиргизииКладбище в КиргизииКладбище в КиргизииКладбище в КиргизииКладбище в КиргизииКладбище в КиргизииКладбище в КиргизииКладбище в Киргизии
Древнее кладбище в Киргизии
© Margaret Morton
Древнее кладбище в Киргизии
© Margaret Morton
Древнее кладбище в Киргизии
© Margaret Morton
Кладбище в Киргизии
© Margaret Morton
Кладбище в Киргизии
© Margaret Morton
Кладбище в Киргизии
© Margaret Morton
Кладбище в Киргизии
© Margaret Morton
Кладбище в Киргизии
© Margaret Morton
Кладбище в Киргизии
© Margaret Morton
Кладбище в Киргизии
© Margaret Morton
Кладбище в Киргизии
© Margaret Morton
Кладбище в Киргизии
© Margaret Morton
Кладбище в Киргизии
© Margaret Morton
test
Всего комментариев:Комментариев:3
Правила комментированияОбсуждение
  • Комментарий

Все комментарии

  • shuchov
    такие кладбища во многих селениях Великой Степи
    Такие просторы современному западному жителю вероятно труднопредставимы, поэтому столь пристальный взгляд на иную культуру, в которой больше места для вечного, чем для суеты мирской, как фигурально, так и фактически
  • anashykoshy
    Да уж. Большой страной был СССР.
    Ну ничего. У России тоже много тундры осталось.
    Раскрыть всю ветку (1 сообщений в ветке)
  • фио
    не сравнивай
    Площадь для памятиков архитектуры и вообще имеют второстепнное значение. Главное это наличие культуры, которое это могло делать. А в тундре всё довольно похоже.
Показать новые комментарии (0)