По итогам государственного визита президента Таджикистана Эмомали Рахмона в Москву таджикско-российские отношения вновь начинают обретать равновесие. Стороны, похоже, добились определенного прогресса по двум спорным вопросам – пребывания российской военной базы в Таджикистане и реализации гидроэнергетических проектов.

Визит Рахмона в Россию состоялся 21-23 октября. В совместном заявлении, распространенном по итогам встречи 22 октября президент РФ Дмитрий Медведев и Эмомали Рахмон выразили заинтересованность в продолжении энергетического сотрудничества, в том числе в области ГЭС и газовых проектов "Газпрома". Оба лидера также заявили о намерении развивать оборонные связи между странами.

Неопределенность формулировок заявления глав государств заставила аналитиков сначала предположить, что визит Рахмона в Москву не привел ни к какому прорыву в отношениях. Но события последующих дней показали, что две страны добились прогресса в урегулировании ряда вопросов, самым заметным из которых стал вопрос о российском военном присутствии в Таджикистане.

По соглашению от 2004 года РФ создала на территории Таджикистана 201-ую российскую военную базу, насчитывающую порядка 6 тыс. военнослужащих. По нынешним условиям аренды базы, Москва пользуется базой безвозмездно. Однако в последние недели российские СМИ принялись публиковать сообщения, что таджикские власти хотят в дальнейшем получать с Москвы до 300 млн. долларов в качестве ежегодной платы за аренду базы.

Будучи в Москве, Рахмон вроде бы отказался от этих требований. Как отметил 22 октября министр обороны РФ Анатолий Сердюков, вопрос об аренде базы не поднимался. Позднее он разъяснил эти свои слова, заявив, что Россия не будет платить за аренду базы по крайней мере до окончания действия нынешнего соглашения, истекающего в 2014 году. После чего вопрос об арендной плате будет включен в повестку дня. По словам Сердюкова, Москва и Душанбе прорабатывают возможность соглашения о поставке вооружений.

26 октября официальное информагентство "РИА-Новости" процитировало слова министра иностранных дел Таджикистана Хамрохона Зарифи о приверженности Душанбе выполнению своих обязательств по базе. "У нас [России и Таджикистана] нет по этому вопросу никаких претензий и упреков, речь идет о военном и стратегическом таджикско-российском партнерстве", – отметил министр.

Получив от ворот поворот в вопросе аренды базы, Таджикистан имеет все основания надеяться на возобновление заинтересованности Москвы в гидроэнергетических проектах. В ходе визита президента Рахмона в Москву российские и таджикские чиновники урегулировали ряд финансовых аспектов. Так, например, 22 октября глава минэнерго РФ Сергей Шматко объявил о достижении сторонами соглашения о выплате порядка 30 млн. долларов, которые задолжали таджикские энергетические компании ГЭС "Сангтуда-1". Россия является держателем контрольного пакета акций этой электростанции. В июле текущего года, после многолетних проволочек, "Сангтуда-1" была, наконец, запущена в эксплуатацию.

В предшествующие российскому визиту дни пресс-служба президента Эмомали Рахмона сетовала на медленные темпы продвижения финансируемых Россией энергетических проектов в Таджикистане, включая проекты в газовой сфере и планы по строительству трех малых гидроэлектростанций. Будучи в Москве, сам Рахмон избегал высказывать критику в адрес России в сфере энергетических проектов. 22 октября президент Медведев подтвердил намерение Москвы построить указанные три малых ГЭС. Шматко же отметил, что Россия рассчитывает на получение "контрольного пакета в этих станциях" и добавил, что Москва надеется на "понимание таджикской стороны".

Если все пройдет гладко, стороны могут вновь задуматься о достройке гигантской Рогунской ГЭС. Ее сооружение было начато в 1976 году, но было остановлено в 1991 году в связи с распадом СССР. В 2004 году Россия и Таджикистан решили возобновить этот проект, и Россия обязалась вложить в проекты в Таджикистане 2 млрд. долларов. Однако в августе 2007 года соглашение о сотрудничестве было погребено под массой взаимных обвинений. По мнению ряда экспертов, Москва решила отказаться от участия в проекте из-за нажима со стороны Узбекистана.