Последнее время на первых страницах российских газет самым частым изображением является кепка из черной кожи, оставленная на столе. Неотъемлемая принадлежность бывшего мэра Юрия Лужкова, она больше не надвинута на лысую голову ее владельца, а забыта как корона низложенного монарха, как символ прошедшей эпохи. Она отражает стиль персонажа, который правил Москвой 18 лет. Его характеризует пролетарское происхождение, практическая хватка администратора, в каком-то смысле замашки крестного отца и гордость советского образца. Утром 28 сентября декретом, отправленным из Китая, президент Дмитрий Медведев сделал то, что многие считают его первым настоящим шагом самостоятельного правителя, вышедшего из тени своего предшественника: используя оскорбительную и монархическую формулировку «за потерю доверия президента», он прервал длительную и спорную карьеру одного из главных действующих лиц новой России.

Столица с десятью миллионами жителей (независимые оценки называют цифру, по крайней мере, 15 миллионов) проснулась в тревоге, задавая себе вопрос, что же будет с городом-государством, который в течение двух десятилетий испытывал на себе капризы мэра. Интеллигенция требует убрать металлическую статую Петра Великого, возвышающуюся над Москвой-рекой на 94 метра, которая стоила миллионы рублей, вызвала массу споров, длившихся годами, и даже попытку подорвать ее динамитом. Пенсионеры задают себе вопрос, сохранится ли за ними так называемая «лужковская» добавка к пенсии, которая позволила им выжить в кризисные времена, а также останется ли для них бесплатным проезд в метро. Миллионы россиян и бывших советских граждан неславянского происхождения надеются, что смогут наконец выходить из своих домов без страха быть остановленными через каждые сто метров милиционерами, у которых вызвал подозрение цвет их кожи, и что, наконец, закончится этот режим почти что апартеида, в котором смешивались национализм и коррупция.

Люди нетрадиционной сексуальной направленности готовятся к участию в  гей-параде, проведение которого каждый год неизменно запрещалось мэром как «сатанинская манифестация». Учителя боятся потерять свои зарплаты, которые приказом мэра были подняты по сравнению с установленными Министерством образования. Операторы в сфере недвижимости потирают руки в предвкушении революции в монопольной системе распределения строительных подрядов, которые в течение многих лет выигрывались только друзьями Лужкова, а в особенности его женой Еленой Батуриной.

Бюрократов пробирает дрожь: по крайней мере, 150 глав административных округов Москвы, члены правлений и директора различных ведомств будут неизбежно изгнаны новым мэром. Последует лавина увольнений в пирамидальной системе преданных сообщников, которая увлечет за собой тысячи людей, связанных между собой миллиардными операциями при получении подрядов, взяток, различных услуг и финансирований. Либералы вздыхают с облегчением, потому что в Москве больше не будут вывешиваться портреты Сталина в каждую годовщину победы над нацистами, а, возможно, и демонстрации оппозиции не будут каждый раз заканчиваться разгоном с применением резиновых дубинок.

Кое-кто даже опасается, что с увольнением Лужкова зимой перестанет функционировать отопление в квартирах, не станет детских садов, парковок, клумб, трамваев, школ и так далее, потому что все в Москве зависело, принадлежало и контролировалось мэром, как в феодальном владении, не имеющем аналогов в прошлом. Пристрастия мэра становились обязательными для всех: служащие мэрии играли в футбол и теннис, держали пчел, к которым Лужков питал страсть, с энтузиазмом поддерживали проекты выращивания кукурузы на широте Москвы или проекты поворота рек в целях орошения. Но прежде всего они должны были почитать Елену Батурину, вторую жену Лужкова, мощную женщину, привыкшую действовать напрямик, которая всего за несколько лет из секретарши мэрии превратилась в самую богатую женщину России, за плечами которой империя «Интеко», заводы по производству пластмасс, сельскохозяйственные предприятия, а главное, строительная компания, которой чудесным образом удавалось получать подряды и земельные участки в центре Москвы в обмен на очень незначительные суммы денег, либо вообще без денег.

К 74 годам мэр пережил все и уверовал, что он непотопляем. Незначительный администратор коммунистической эпохи бросал вызов всем: либеральным министрам Бориса Ельцина, которым он открыто противостоял, добившись исключения Москвы из программы национальной приватизации и создав что-то вроде капиталистической системы в городе; самому Ельцину, пост которого он надеялся занять, но проиграл Владимиру Путину; самому Путину, который не отваживался сменить мэра, пользовавшегося поддержкой избирателей, которая никогда не спускалась ниже 70%, и осуществлявшего железный контроль за политикой и богатствами Москвы.

Всего несколько дней назад, в преддверии увольнения Лужков бросил вызов Медведеву, написав ему письмо, в котором дал понять, что таких людей как он нельзя легко выбросить за борт. А синьора Лужкова добавила масла в огонь, не стерпев появления на экранах государственного телевидения парочки ядовитых документальных фильмов, им посвященных, и обвинив Кремль в «сталинских методах», предвидя схватку Медведева и Путина на предстоящих президентских выборах в 2012 году. В Москве говорят, что за эту ошибку она дорого заплатила. Намек на скрытую борьбу между президентом и премьером, в которой Лужковы заняли сторону Путина, пробудил в молодом царе Дмитрии гнев, на который, может быть, и он сам не думал, что способен.

Последовало бурное падение: еще во вторник утром московская мэрия была переполнена людьми, желавшими поздравить мэра с днем рождения, а уже вечером московское телевидение должно было отменить ток-шоу, посвященное Лужкову, потому что не нашлось участников, желавших сказать что-то хорошее о нем. После 18 лет Лужкова у власти у всех средств массовой информации вдруг неожиданно открылись глаза на промахи мэра: он разрушил центр Москвы: 700 зданий, имевших историческую ценность, были снесены бульдозерами; загадочная бухгалтерия гигантской программы урбанизации подняла цены на строительство кольцевых дорог до космического уровня; интриги в 2009 году привели к тому, что городской совет обеспечивал Лужкову такой высокий уровень поддержки во всем, что он достоин Ким Чен Ира.

В одно мгновение Москву перестали изображать как современную и эффективную витрину новой России, но как столицу, где царят насилие и отчаяние, где жители оставлены задыхаться в дыму горящих лесов, в то время как мэр наслаждается чистым воздухом Европы, где некоторые коррумпированные милиционеры безнаказанно стреляют в покупателей супермаркетов, чтобы не стоять в очереди. На эту неожиданную и порочащую его кампанию бывший мэр пообещал ответить обжалованием в суде своего увольнения, возможно, позабыв, что юридическая система, которая годами позволяла ему выигрывать все иски, больше им не контролируется.

Газеты, близкие к Кремлю, утверждают, что дело не кончится простым увольнением, что органы прокуратуры предъявят обвинения Лужкову и его жене и разрушат их империю, нарушив таким образом ельцинско-путинский договор с бюрократией, который до сих пор гарантировал безнаказаность государственным функционерам даже после потери занимаемых ими постов. Медведев пообещал, что это нашумевшее увольнение первое, но что-то подобное «может еще случиться». Этот шаг несомненно позволит ему заработать симпатии избирателей, на взгляд которых он представляет собой молодую, современную и честную альтернативу прошлому. Но в то же время он рискует потерять поддержку номенклатуры, которая создала свой бизнес по образу и подобию лужковского по всей России.

В этом случае увольнение мэра Москвы может войти в историю не только как конец довольно щекотливой эпохи, но как критическая развилка российской политики, от которой невозможно вернуться назад, как это стало для Путина после ареста олигарха Михаила Ходорковского в 2003 году.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.