Новые сведения о России и ее спецслужбах сообщает секретная телеграмма от 5 ноября 2009 года, адресованная директору ФБР Роберту Мюллеру III (Robert S. Mueller III) в преддверии предстоявшего ему визита в Москву, которая в числе прочих документов была опубликована WikiLeaks.

Посол США Джон Байерли (John Beyrle), квалифицированный эксперт по России, не только дает в ней характеристики главам трех ведущих российских служб безопасности, с которыми предстояло встретиться Мюллеру, но и описывает роли, которую эти службы играют в российской структуре власти.

Байерли ясно дает понять, что все трое собеседников Мюллера «представляют институты, ощущающие «перезагрузку» в американско-российских отношениях как угрозу – идеологическую и материальную». Однако, добавляет он, при этом они ценят преимущества, которые дает им сотрудничество с Вашингтоном.

Перед тем, как перейти к личным характеристикам, посол коротко обрисовывает общую суть того, что он называет «тандемом» российского президента Дмитрия Медведева и премьер-министра Владимира Путина. Эти двое, по его мнению, «усилили давние противоречия внутри элиты между «силовиками» [представителями силовых и разведывательных ведомств] и модернизаторами . . . которые признают, что будущее России зависит от интеграции в мировую экономику, и что преодоление ряда укоренившихся российских проблем, в частности, коррупции, требует прозрачности и непредвзятого применения закона».

Байерли указал, что при этом, «хотя, судя по некоторым признакам, их ближайшие советники негласно враждуют по политическим и личным вопросам, лидеры выступают единым фронтом и публично демонстрируют хорошие отношения». Он также подчеркнул, что год назад Путин оставался более популярным, чем Медведев.

Мюллеру предстояли встречи с директором ФСБ Александром Бортниковым, ведомство которого, как и ФБР, борется с внутренней преступностью и терроризмом, а также занимается контрразведкой, директором СВР Михаилом Фрадковым, возглавляющим российский аналог ЦРУ, и с министром внутренних дел Рашидом Нургалиевым – главой министерства, контролирующего милицию и в чем-то схожего с американским Министерством юстиции.

По мнению Байерли, все они «склоняются к ментальности холодной войны, предполагающей, что США и их союзники намерены ослабить Россию», и даже «публично высказывали подобные обвинения». Их ведомства, в свою очередь, «скептически относятся к мотивам Запада и являются самыми влиятельными противниками идеи сближения».

Как утверждает посол, «ни один из них не входит в кремлевский «внутренний круг» лиц, принимающих решения». Вместо этого «их влияние отражает влияние их спонсоров и союзников». Фрадков, несколько лет назад работавший на Путина, и Бортников – специалисты по экономике, «из-за кулис старающиеся ограничить влияние могущественных российских бизнес-магнатов и отстаивать интересы союзников», - пишет Байерли. Из всех трех только у Фрадкова есть опыт в области международных отношений – в 1990-х годах он работал в Министерстве внешней торговли, а в начале 2000-х год представлял Россию при Европейском Союзе.

При этом из них только Нургалиев поддерживал мероприятия по международному сотрудничеству и «открыто сожалел о наличии в российских правоохранительных органах культуры коррупции», сообщает Байерли.

В отличие от ФБР, у российских спецслужб «мера следовательского энтузиазма определяется политическими факторами», и к тому же некоторые элементы в них, по слухам, связаны с организованной преступностью, указывает дипломат.

Отмечая, что главы российских спецслужб более открыто участвуют в политике, чем их западные коллеги, посол пишет, что они «накапливают политическое влияние . . . используя против своих противников судебную систему, что превращает судей из независимых арбитров в инструменты политики». Кроме того, по его словам, «несмотря на сходство мировоззрений и прошлого, они также конкурируют за влияние и друг с другом, и их подспудные конфликты время от времени вырываются на поверхность».

Он предупреждает Мюллера, что спецслужбы «активно следят» за представителями США и «стараются задушить американские гуманитарные программы на Северном Кавказе». Вдобавок, они инициировали расследования деятельности поддерживаемых Западом неправительственных организаций и предъявляли им надуманные обвинения.

Хотя ФСБ сотрудничало с американскими правоохранительными органами в областях противодействия терроризму, наркоторговле, организованной преступности и распространению ядерного оружия, контрразведывательные подразделения этой службы «в последние месяцы преследуют персонал посольства на невиданном уже много лет уровне», организовывая в СМИ клеветнические публикации, ложно сообщая родственникам о смерти сотрудников посольства и проводя обыски в жилищах, пишет Байерли.

Впрочем, несмотря на все «эти проблемы», посол дает понять, что в Кремле поддерживают визит Мюллера, который создает «атмосферу новых возможностей».

Фактически, отмечает он, последние визиты в Россию президента Обамы и госсекретаря Хиллари Родэм Клинтон «придали двусторонним отношениям самый явный положительный импульс за более чем десять лет».

Тем не менее, он считает «преждевременным» говорить о том, «что мы достигли поворотного момента и сможем преодолеть недоверие спецслужб в отношении намерений США», несмотря на «энергию», с которой ФСБ добивалось визита Мюллера – русские даже выразили готовность заплатить сборы за перелет и посадку его самолета.