Построенный как современный и безопасный аэропорт, обслуживающий внутренние и зарубежные рейсы, аэропорт Домодедово стал символом современной России при Владимире Путине: отремонтированные, загруженные международные воздушные ворота, прогрессивный взгляд на Россию. Возможно по этой причине он и стал мишенью для тех, кто борется за независимость от России.

В августе 2004 года, за несколько дней до нападения боевиков на школу в Беслане, террористки-смертницы поднялись на борт двух самолетов, вылетающих из Домодедово. Самолет взорвался, десятки пассажиров погибли. Несколько дней спустя Бригады Исламбули взяли на себя ответственность за этот теракт. Однако подозрение пало на собственно российского террориста номер один Шамиля Басаева, и на группировки, связанные с Северным Кавказом.

Несколько месяцев спустя Басаев взял на себя ответственность за взрывы, заявив, что они являются частью стратегии массового терроризма, направленного против символов российской власти. Разумеется, группировки, связанные с вооруженными выступлениями на Северном Кавказе были обвинены в том, что, судя по всему, было взрывом террориста-смертника, направленным против легкой мишени.

После событий конца лета 2004 года российские власти начали вводить новые меры безопасности, стараясь предотвратить угрозу со стороны террористов-смертников. Администрация Путина получила поддержку международного сообщества в "войне с терроризмом".

В то же время на Северном Кавказе чеченские власти при поддержке России продолжали вести грязную войну, убивая ключевых членов вооруженного подполья.

К 2006 году группы боевиков, сражающихся в Чечне и других местах Северного Кавказа, были вынуждены уйти в подполье. Взрывы террористов-смертников и наглые рейды, срежиссированные Басаевым, которые начались в Чечне в декабре 2002 года, и кульминацией которых стал захват заложников в Беслане, мало повлияли на процесс политической нормализации в Чечне, и в глазах многих, серьезно подпортили авторитет тех причин, которые сепаратисты выдвигают в качестве основания для своей борьбы с прокремлевскими чеченскими властями.

Насилие продолжалось. Все увеличивающийся уровень бедности в регионе, вкупе с жесткой и бескомпромиссной политикой пророссийского руководства в республиках Чечне и Ингушетии, вызвали всплеск напряженности и заставили вновь проявиться конфликт, который так и не был никогда до конца погашен.

Уровень насилия, в частности в Ингушетии, неуклонно рос в 2008 году, когда военное подполье провело "ребрендинг", став организацией, борющейся за установление халифата на Северном Кавказе. Удалось создать широко раскинувшуюся сеть, которая могла осуществлять акции в Дагестане, Кабардино-Балкарии, Ингушетии и Чечне, и возможно по всей России.

К концу 2008 года номинальный глава повстанческих сил Доку Умаров выпустил заявление о возобновлении атак террористов-смертников, которые он считает законным средством ведения войны. Лояльные Умарову образования начали осуществлять акции при помощи смертников в Ингушетии и Дагестане.

В течение 2009 и 2010 акции террористов-самоубийц продолжились. В 2010 году гибель двух дагестанских лидеров боевиков предположительно дала основания группировкам начать массовые акции, мишенями для которых уже стала Москва. Взрывы в метро в марте прошлого года унесли жизни 40 человек. В течение нескольких недель после них российские официальные лица и дагестанские власти объявили о гибели тех, кто стоял за этими взрывами.

Если группировки, связанные с Северным Кавказом, ответственны за взрыв в московском аэропорту, то краткосрочный ответ при помощи военной силы, сглаживающий проблемы, опутывающие регион, может оказаться недостаточным. Реакция российских властей может иметь решающее значение, она может продемонстрировать, что Россия способна решать долгосрочные проблемы, как политические, так и социальные.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.