Российская партийная система развивалась решительно однобоким способом в 2000-е годы. Как это бывает практически с любыми однобокими вещами, она обладает серьезным риском нестабильности, которая может наступить в ближайшее десятилетие. Понимание того, почему дело обстоит так, требует объяснения четырех общих мифов о политических партиях в России.

Миф номер 1. «Единая Россия» это пустая оболочка, не представляющая собой ничего большего чем сборище амбициозной элиты, не имеющей настоящей связи с народом. Опросы общественного мнения показывают, что это не так. Возьмите, например, опросы и исследования Russian Election Studies, в которых я выступал соорганизатором. Можно не только справедливо говорить о том, что четверть электората страны были лояльны партии по состоянию на 2008 год, но и более того, что партия явно связана в общественном сознании с важными вопросами, такими, например, как в общем и целом рыночно ориентированный подход к экономике.

В то время как поддержка «Единой России» также тесно связана с ее лидером, премьер-министром Владимиром Путиным, это еще далеко не все. Действительно, часть образа Путина связана с такими вопросами и моментами (многие из них те же, что ассоциируются и с «Единой Россией»), а также с общим «путинистским» стилем руководства, которые в принципе могут применяться и другими. Это заставляет серьезно предполагать, что если бы Россия открыла свою политическую систему сейчас, «Единая Россия» могла бы не только выжить, но и выжить с хорошим руководством. Сравнительный анализ показывает, что даже очень личностные, персонифицированные партии способны пережить своих первоначальных лидеров – например, перонисты в Аргентине. 

Миф номер 2. В России нет жизнеспособной оппозиции. Многие заявляют, что санкционированная Кремлем Коммунистическая партия имеет разрешение на существование лишь потому, что является неизбираемой, что означает, что она никогда не сможет составить реальной конкуренции в системе. Действительно, в своей нынешней форме и при своем нынешнем руководстве трудно представить, чтобы коммунисты хоть когда-нибудь выиграли президентские или парламентские выборы. Они слишком тесно ассоциируются с прошлым, которое тоже сильно дискредитировано. Но партии могут реформироваться. Кто бы мог подумать в 1989 году, что коммунистические партии могут вернуться к власти в Восточной Европе? Но вскоре они это сделали, даже в Польше, месте, где зародилось движение «Солидарность», и в Литве, стране, которая возглавила атаку, направленную на развал Советского Союза.

Коммунистические партии смогли вернуться, потому что они реформировались. Они превратились в некое подобие классических европейских социал-демократических или лейбористских партий. Некоторые говорят, что российская Коммунистическая партия не способна пойти на такой подвиг, но решительные усилия по реформированию партии, по отказу от дискредитированных символов, и по присоединению к рядам социал-демократических партий имеют в себе хороший потенциал успеха на ближайшее десятилетие, если возникнет правильный лидер. Это может поставить партию в такое положение, из которого она сможет извлечь выгоду в случае, если Кремль и «Единая Россия» сделают какие-либо крупные оплошности до 2020 года.

«Яблоко», возможно, единственная другая санкционированная Кремлем оппозиционная партия помимо коммунистов, не имеет шансов на победу. Это определенно правда для 2011-2012 годов. Маргинализированные партии имеют шанс дорасти до власти, когда правящие режимы ослабевают, и это в принципе может произойти неожиданно, что называется, вдруг. Возьмите Мексику образца 2000 года. Партия PRI, которая десятилетиями спокойно правила безо всяких проблем и серьезных вызовов, пала жертвой экономических проблем, и прежде чем она осознала, что произошло, бывшая мелкая партия PAN выросла настолько, что захватила в свои руки президентскую власть при новом руководстве, которое казалось более современным и свежим, чем те, кто занимал должности во власти ранее. Ни Григорий Явлинский, ни Сергей Митрохин, судя по всему, не являются фигурами, которые способны привести «Яблоко» в землю обетованную. Но если партия сможет выжить в ближайшие десять лет, ее сравнительно незапятнанная репутация делают ее наиболее вероятным потенциальным победителем в случае, если «Единая Россия» и ее патроны утратят свое положение, а Коммунистическая партия не сможет реформироваться.

Миф номер 3. Все остальные партии это «виртуальные партии», не имеют никаких перспектив быть или стать чем бы то ни было, кроме как инструментами для Кремля. Это миф, за которым есть правдивое зерно. Но история показывает, что политические марионетки могут начать жить собственной жизнью, когда сам кукловод утрачивает контроль. Виртуальные партии обычно имеют в своем составе много амбициозных фигур, которые пытаются использовать Кремль в такой же степени, как Кремль использует их.

Если Кремль споткнется, а «Единая Россия» и ее патроны начнут утрачивать популярность, а струны политической машины начнут рваться, эти амбициозные фигуры вряд ли пожертвуют своими собственными амбициями. Вместо того они, весьма вероятно, попытаются использовать имеющиеся в их распоряжении ресурсы, чтобы занять место кукловода. Вспомните битву за Ставропольский регион в 2007 году, когда прокремлевским партиям был дан зеленый свет на сравнительно свободную борьбу друг с другом за власть в регионе. Началась фактически настоящая борьба между «Единой Россией» и «Справедливой Россией», и она вынудила Кремль быстро переключить свет обратно на красный. Что будет, когда Кремль уже не будет находиться на столь сильных позициях, чтобы регулировать светофор?

Миф номер 4. Либеральная оппозиция, которая не санкционирована Кремлем, такая, например, как «Парнас», может не надеяться прийти к власти в России в ближайшие десять лет. Нынешние власти, наиболее вероятно, будут продолжать держать Гарри Каспаровых, Михаилов Касьяновых, Борисов Немцовых и Владимиров Рыжковых подальше от власти.

Но продолжая ограничивать конкуренцию столь же крепко, сколь он это делает сейчас, Кремль в ближайшее десятилетие или два рискует получить свою собственную «Арабскую весну», что означает такой вариант перехода, на который у него (Кремля) будет гораздо меньше влияния.

Вспомните, что правящая Национальная демократическая партия Хосни Мубарака казалась едва ли не сильнее «Единой России» в 2010 году, но к середине 2011 она полностью исчезла.

В политике, как и в спорте, чемпионам зачастую лучше уходить тогда, когда они на вершине славы, на вершине своей карьеры, когда они еще способны придать форму своему собственному красивому уходу. Но они редко так поступают.

Генри Хэйл (Henry Hale) – адьюнкт-профессор политических наук и международных дел в Университете Джорджа Вашингтона (The George Washington University).

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.