14 апреля в Риге завершается семинар НАТО под названием Allied Reach 2016. Четыре дня руководители командных структур НАТО, эксперты и более 60 генералов альянса за закрытыми дверьми дискутировали о стратегически важных вопросах и о международной безопасности. Один из важнейших вызовов для НАТО — суметь приспособиться к нынешним переменчивым реалиям и подготовиться к предстоящему летом саммиту в Варшаве, на котором, среди прочего, будет решаться вопрос об увеличении присутствия сил альянса в Балтийском регионе. Корреспондент Латвийского радио побеседовал с одним из участников семинара — военным представителем Нидерландов в НАТО и ЕС генерал-лейтенантом Яном Бруксом (Jan Broeks).

Lsm.lv:  Этот семинар состоялся в Риге в период глобальных вызовов, с вызовами столкнулась и НАТО. Дискуссии в основном были секретными, но все же, может быть, вы поясните, какие главные темы обсуждались?

Ян Брукс: Обычно такие семинары проходят раз в два года, но предыдущий состоялся в 2013 году. Мы обычно дискутируем об актуальных вопросах повестки дня альянса, концентрируясь главным образом на будущем. Конечно, нельзя не учитывать, что приближается варшавский саммит, поэтому мы говорили об этом саммите, как о промежуточном этапе. Мы рассматриваем способы адаптации НАТО к развитию событий в мире. Как вы сказали, это насыщенное вызовами время. И в этом регионе мы видим Россию, действия которой сложно предвидеть, на юге Европы мы видим миграционный кризис, вдобавок к этому — происходящее в Сирии, Ираке и Ливии. Мы оцениваем все это с точки зрения значения для будущего НАТО.

— Не свидетельствует  ли выбор места проведения  семинара о значении региона  в нынешнем развитии событий?

— Безусловно, одна из причин  того, почему мы здесь, — происходящее  именно здесь и за границей.

— Вы упомянули предстоящий варшавский саммит. В ходе этого саммита страны Балтии, в том числе и Латвия, готовятся выдвинуть новые требования, в частности, об увеличении присутствия сил НАТО и об их долговременном присутствии. Каков ваш взгляд на такое развитие событий?

— Если позволите, я сделаю  небольшое отступление — к  саммиту в Уэллсе в 2014 году. Тогда  мы видели развитие событий  на Украине и в Крыму и  решили, что у нас будут мероприятия  с целью ободрения в странах  Балтии и в Польше. Их цель  — в очередной раз подтвердить, что альянс стоит плечом к плечу за странами Балтии и Польшей. Теперь мы думаем о том, как приспособить НАТО к будущему, в том числе и к худшему сценарию. И частью этого, безусловно, является, возможно, долгое и существенное присутствие, чтобы продемонстрировать, что альянс здесь, и все 28 его членов выступают за всех 28. Я считаю, что такие требования обоснованы, и страны НАТО будут здесь, но размер сил еще не определен, и это станет одной из тем дискуссий варшавского саммита.

— Как вы оцениваете  достижения в период между Уэллсом и Варшавой — миссию по патрулированию воздушного пространства, сухопутные силы?

— На саммите в Уэллсе  мы отреагировали на то, что  произошло с марта по сентябрь 2014 года. Это называют планом действия  готовности, и мы этот план полностью осуществили. Мы реализовали такие мероприятия, как учения в этом регионе, укрепили силы по патрулированию воздушного пространства, провели учения сил повышенной готовности, и Нидерланды с самого начала активно в них участвовали. Мы тренировались, готовились и доказали, что можем реализовать план действия готовности, поэтому мы на правильном пути навстречу будущему.

— Вероятно, на  саммите в Варшаве будут дискуссии  о еще большем присутствии  сил НАТО в Балтии. Речь шла  об одной армейской бригаде  на все три страны Балтии. Насколько это значительно, и какие сигналы предусматривается послать при помощи этой меры, к примеру, потенциальному агрессору или соседу, который планирует какие-то агрессивные действия?

— По-моему, мы хотим продемонстрировать  три элемента. Во-первых, мы продемонстрируем Балтии и Польше, которые наиболее подвержены угрозе, что мы готовы быть рядом. Во-вторых, мы демонстрируем готовность всего альянса. Но подчеркну еще раз: дискуссии о размере сил на политическом уровне будут проходить вплоть до варшавского саммита. И, в-третьих, присутствие, политическое единство и решимость должны создавать впечатление сдерживания. Однако речь не только о присутствии союзников по НАТО в данном регионе — это нужно делать вместе с силами Латвии, Литвы и Эстонии, чтобы они стали неотъемлемой частью этого проекта.

— В этой связи  со стороны России обычно звучат  контраргументы о том, что прежние  договоры России и НАТО запрещают  дислоцировать в этом регионе  крупные силы. Конечно, на политическом  уровне все зависит от интерпретации договоров. И все же, можно ли ожидать ответных действий России, или мы не должны обращать на них внимания и акцентировать, что мы это делаем ради себя, а не против кого-то?

— Ваше последнее предложение  правильное — мы это делам ради себя и не намерены повторять то, что делают они. На уровне НАТО мы договорились, что у нас здесь не будет значительных постоянно дислоцированных сил. Мы альянс ценностей, и мы уважаем предусмотренное в договоре России и НАТО от 1997 года. Но мы учитываем и то, что нужно странам Балтии, что нужно нам, и не пытаемся никого провоцировать. То, что делают они, — это их ответственность. Мы берем на себя нашу ответственность, демонстрируя, что стоим плечом к плечу.

— На следующей  неделе состоится очередная встреча Совета НАТО-Россия. Хотя генсек НАТО Йенс Столтенберг заявил, что переговоры не будут проходить, как раньше, можно ли сказать, что НАТО по-прежнему ищет возможные точки соприкосновения с Россией, чтобы предпринимать какие-то совместные шаги?

— Мы всегда говорили, что  после марта 2014 года отношения  никогда не будут такими, как  раньше. Мы также говорили, что, несмотря  на прекращение сотрудничества  в военной сфере, дипломатические  и политические каналы всегда  были открыты.

Мы понимаем, что нужен диалог, потому что с людьми необходимо говорить. И одна из главных причин — у нас есть общие сферы интересов. Например, если посмотрим на Сирию, мы поняли, что нам необходимы военные контакты. Если мы выполняем налеты в зоне другой стороны, мы должны проинформировать ее во избежание инцидентов. Если не будет диалога, то никогда не поймешь, что думает другая сторона.

— Турция, как известно, член НАТО, и ее роль в Сирии  возросла. Роль России в Сирии  тоже возросла. Следует помнить  об напряженных отношениях России и Турции. Прозвучали предположения, что, поддерживая отношения с Турцией на низком уровне и осуществляя провокации, Россия пытается дестабилизировать единство НАТО.

— Турция — очень ответственный  союзник по НАТО, который очень  хорошо знает, что делает в рамках своего суверенитета. Разумеется, Турция будет делать все для защиты своего государства. Мне не хотелось бы комментировать предположения о возможных провокациях, и у меня нет информации, чтобы судить о ваших утверждениях.

© AP Photo, Oksana Dzadan, File
Конвой американских военных в Риге, учения Dragoon Ride


— Вернемся к силам в Балтийском регионе и к их возможному наращиванию. Прочел статью об одном генерале США, который указал, что огромные военные базы в различных странах станут отличной целью для потенциального агрессора. Каково общее видение НАТО — можно ли говорить о создании большой военной базы или об укреплении отдельных подразделений в некоторых регионах?

— Как я уже сказал, мы  еще не решили, какого размера  силы здесь будут находиться. Для того чтобы избежать создания  больших баз, мы будем придерживаться  программы ротации сил. Касательно того, что базы могут стать целью, хотелось бы напомнить, что наша ответственность заботиться о защите наших сил, и мы это будем делать. Если мы разместим здесь базу, она будет полностью защищена как часть всего альянса, частью которого является также Латвия.

— Мы начали  нашу беседу с того, что приходится  сталкиваться с угрозами и  вызовами. Каковы самые большие  вызовы для НАТО?

— Вызовы очень разные. Например, в этом регионе это, безусловно, непрогнозируемые действия  России и их возможный дестабилизирующий эффект. На юге — поток мигрантов в Европу, который может дестабилизировать общества европейских стран. Мы столкнулись также с действиями террористов в Брюсселе и Париже. НАТО должна смотреть не только на коллективную безопасность, но и на безопасность внутри Европы. Это нужно делать вместе с членами альянса и Европейским союзом. Мы должны подумать, как гарантировать наши каналы связи между США и Европой, как защитить себя в киберпространстве — хотя бы при перечислении денег. Все названные элементы надо учитывать, потому что нет ни одного государства, которое может справиться с этим в одиночку.

В последнее время прозвучало много заявлений как со стороны руководства НАТО, так и ЕС о том, как обе организации взаимодействуют. Перед варшавским саммитом верховный представитель ЕС выступит со своим предложением стратегии безопасности, из которой мы увидим, какое сотрудничество предусматривается между ЕС и НАТО. Это будет не только военное сотрудничество. В этом регионе мы говорим о гибридной войне, против которой ЕС и НАТО должны бороться вместе, и соответствующее соглашение уже подписано несколько недель назад. Будем делать все, чтобы в будущем сотрудничество стало еще теснее.

— И последний  вопрос очень простой — каким  вы видите НАТО после саммита в Варшаве?

— Я, безусловно, вижу НАТО  развивающейся и адаптирующейся  к вызовам будущего. Вызовы в  мире меняются очень стремительно, поэтому процесс перемен и  адаптации будет непрерывным. Однажды  кто-то сказал: если вы стоите  на месте, то на самом деле вы движетесь в обратном направлении. Мы в нашем развитии больше не можем стоять на месте. Мы должны двигаться вперед и быть активными. Тогда мы будем значимыми и останемся значимыми. А это, по-моему, главная цель процесса развития НАТО.