В то время, как французское правительство в очередной раз устроило жалкий гротеск из мероприятий по случаю столетия битвы при Вердене (Black M заменили на Les Tambours du Bronx, энергичных молодых людей, которые от души лупят по канистрам из-под бензина — такое зрелище способно привести в недоумение), президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган отмечал взятие Константинополя, основополагающее для Османского халифата событие. Только вот он отнесся ко всему с куда большей серьезностью и достоинством.

Пришедший к власти в 2002 году бессменный лидер исламо-консервативной Партии справедливости и развития долгое время держал на руках хорошие карты, однако в конечном итоге его накрыла своеобразная эрозия власти. Или же стремление ломать все, что он сам же и строил. Глупый и грубый разгон демонстрантов на площади Таксим. Самоуправные задержания адвокатов и журналистов. Возобновление боев с курдами при том, что он сам ранее договаривался о мире с РПК Абдуллы Оджалана. Непоследовательная и странная внешняя политика. Анкара сегодня рассорилась практически со всеми соседними столицами, от Берлина до Тегерана и Эр-Рияда. А также получила в довесок новую волну терактов от рук РПК, ДАИШ или кого-то еще.

Поэтому вполне логично, что Эрдоган стремится опереться на мощный национальный символ, веху зарождения третьего халифата, который пришел на смену Аббасидам и Омейядам. Об этом, разумеется, можно позлословить. В конце концов, иранский шах вызвал целую бурю насмешек, когда устроил собственную коронацию императором, пытаясь сойти за достойного преемника великого Дария, легендарного властителя Персии. Тут мы видим примерно то же самое. Только в чуть более серьезном регистре.

При взгляде из Франции концепция восстановления халифата вызывает лишь улыбку, но, по сути, она едва ли глупее, чем идеология монархистов из «Аксьон франсез», которая в прошлом веке долгое время витала среди сливок французского общества. Этот мифический золотой век все еще будоражит умы мусульман, будь то турки или арабы. Потому что тогда багдадский халиф Харун ар-Рашид вел переписку и поддерживал дружеские связи с другим сильнейшим властителем тех времен, Карлом Великим. А Франциск I в свое время заключил альянс с Сулейманом I Великолепным.

То было время объединения Востока с Западом, а не подчинения первого второму. Подчинение, которое сегодня не такое яркое, как вчера, но все еще ощущается на Востоке. Все это, пусть даже путаным и беспорядочным образом, уходит корнями в ту самую историю, конец которой не так давно предрекал писатель Фрэнсис Фукуяма.

В своей выдающейся книге «Арабы, их и наша судьба» (Les Arabes, leur destin et le nôtre) Жан-Пьер Филию (Jean-Pierre Filiu) подробно объясняет, что восточного человека нельзя надолго победить силой оружия, но можно завоевать его сердце. Наши короли это поняли, а их султаны радовались этому. Однако те времена явно остались в прошлом, и когда воспоминания о них все же всплывают на поверхность усилиями видящего себя новым султаном Эрдогана, все происходит в форме полуфарса, а не античной и в то же время такой современной трагедии.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.