Неважно, кто изобрел понятие new normal, используемое теперь международным сообществом для определения состояния современного мира. Оно означает, что возобладали правила, которые должны быть восприняты как нечто естественное и долговременное. New normal позволяет не думать о сущности нынешней эпохи и о том, что «нормальное» сегодня может стать аномалией завтра и доказательством беспомощности тех, кто отвечает за миропорядок.

Между тем мир оказался в положении, которое итальянский философ Антонио Грамши назвал бы Interregnum: когда прежние институты и стандарты не работают, а новые еще не оформились. Мы попали в паузу между постмодернизмом, начавшимся после распада СССР, и новым этапом. Это время разбора завалов. Да, это нормально для исторической пересменки. Но ненормально, если эта пересменка превратится в долгую эпоху выноса мусора. И вряд ли это комфортное время для жизни.

Нынешняя реальность оказывается драматичнее, чем эпоха холодной войны. Жизнь подтвердила аксиому о том, что любая система может успешно существовать, если у нее есть оппонент, заставляющий эту систему совершенствоваться. Уход со сцены социалистического лагеря, который был для Запада оппонентом, лишил его внешнего стимула к обновлению. А внутренней воли либеральной цивилизации к саморазвитию оказалось недостаточно. И мы видим, как либеральное сообщество теряет драйв.

На поверхность выходят признаки дисфункциональности политических систем в самых разных странах Запада. Избирательная кампания в США демонстрирует бунт населения против истеблишмента, что нашло выражение в поддержке «несистемных» Дональда Трампа и Берни Сандерса.

ЕС погрязает в своем кризисе, и Берлин вынужден подменять Брюссель, чтобы сохранить европейский проект. Стремление Америки ограничить свою глобальную ответственность и ее уход из Европы привели к увяданию концепции атлантизма, десятилетиями цементировавшую западную цивилизацию.

Конечно, Grexit (обвал греческой экономики), кризис евро, драма с беженцами и грозящий Brexit (выход Великобритании из ЕС), рост правого национализма и левого движения — отнюдь не причины тупика, в котором оказалась Европа, а лишь его проявления. Либеральная цивилизация, сокрушив коммунизм, оказалась в параличе, посчитав, что больше не нуждается в идеологии и ценностях.

Но в политике, как и в природе, не бывает вакуума. И мы видим, как последнее десятилетие стало временем оживления глобального авторитаризма. Три авторитарных государства решили опробовать свои мускулы — Россия, Китай и Иран. Впервые, несмотря на взаимное недоверие, они продемонстрировали способность учиться друг у друга, как продвигать свое влияние и объединяться в борьбе с Западом.

Россия стала ударной силой антилиберального интернационала. Самодержавие сумело выжить в 1991 году, выработав новую формулу существования: «Быть с Западом — быть внутри Запада и быть против Запада». Речь идет о способности российского правящего класса интегрироваться в личном качестве в западное сообщество и использовать западные ресурсы для воспроизводства единовластия. В мировой истории нет примера того, как система в состоянии деградации использует своего оппонента для выживания, коррумпируя его изнутри. Бывший германский канцлер Герхард Шредер, бывший британский премьер Тони Блэр и многочисленные представители западного политического и экспертного сословия, работающие на авторитарные режимы,— это проявление постмодернизма, заключающегося в размывании либеральных ценностей.

Западное сообщество дважды в прошлом веке проходило через кризисы — в 30‑х и 70‑х годах, ставших толчком к его обновлению. Но выходить из нынешнего кризиса Западу будет сложнее в силу ослабления его защитного механизма, в частности и в результате «инвазии» антилиберальной элиты.

Российская аннексия Крыма и необъявленная война России с Украиной, обрушив европейскую систему безопасности и правила игры, оформившиеся после падения СССР, стали тем шоком для Запада, который заставил его искать новые средства самосохранения. Приходится признать, что политические лидеры Запада оказались не готовы к этому поиску.

Мы видим искушение западного политического класса вернуться к знакомым решениям. Например, сдержать Россию через усиление НАТО, что неизбежно вызовет ответные шаги Кремля. Тем более как сдержать самодержавие, если оно через российский класс рантье уже проникло внутрь западного общества и сформировало там мощные группы поддержки?

И, тем не менее, в западном обществе уже есть осознание необходимости возвратиться к своим стандартам. Многое будет зависеть от политической воли правящих слоев и от их обновления: нынешние лидеры Запада — это лидеры статус-кво, а не прорыва.

В контексте будущего обновления либеральной цивилизации Украина играет немалую роль. Во-первых, как страна, пытающаяся найти выход из посткоммунистической модели, из которой выходить гораздо сложнее, чем из коммунизма. Во-вторых, Украина является тестом на готовность Запада отказаться от политики компромиссов за счет отказа от своих ценностей и перейти к политике на основе ценностей.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.