Я признаю свою растерянность перед многочисленными резолюциями и выступлениями, посвященными вопросам внешней политики, а также обсуждениями и решениями международных конференций. Особенно странной и необычной предстает для меня деятельность Совета безопасности ООН. Я говорю необычной, потому что для меня и моего поколения эффективность этого органа меньше, чем у студенческой модели Совета безопасности. Генеральный секретарь ООН сейчас не имеет никакого значения. Должность, которую некогда занимал Даг Хаммершельд (генеральный секретарь ООН с 1953 по 1961 год, организатор первой миротворческой миссии ООН в Египте в 1956 году — прим. пер.), сейчас презирают.

Я не одинок во мнении, что скоро в Белый дом в качестве президента США войдет Дональд Трамп. Подобное уже случалось, когда выбрали Джорджа Буша-младшего. Тогда произошел целый ряд изменений на международной арене, и можно было предположить, что это исключение, которого американский политический класс больше не повторит. Однако теперь нам ясно, что Буш был первым предупреждением. Подобная ситуация будет повторяться, если не будет стабилизирована международная обстановка, и правящий класс не осознает, что Америка движется в сторону острого кризиса.

Разве не удивительно для тех, кто жил в эпоху могущества Соединенных Штатов, сейчас видеть неспособность Америки сломить несправедливый режим в небольшой стране, а также бессилие в непрекращающейся борьбе с салафитской террористической группировкой? Благодаря финансированию со стороны союзников США, она превратилась в глобальную террористическую организацию, стремящуюся к созданию исламского халифата.

Меня и еще десяток наблюдателей не удивила и повестка дня последнего саммита НАТО в Польше, где Россия по-прежнему сохраняла статус главного врага. Противодействие ей остается главным смыслом существования всей организации — для того чтобы защититься от агрессии со стороны России, нужно объединить тысячи военнослужащих разных национальностей. Однако НАТО не удалось скрыть того факта, что Европа не готова к противостоянию с этим единственным врагом, а никто из европейских чиновников не стесняется своего бессилия.

Что же касается России, то она действует под руководством человека, почти двадцать лет назад спасшего страну. Владимир Путин громко заявил, что война невозможна, так как истощает не только твоего противника, но и тебя. Он знал историю противоборства Соединенных Штатов и Советского Союза, которое закончилось ослаблением обеих стран. Сейчас отношения Москвы и Вашингтона действительно вызывают интерес. Их не разделяют идеологические и стратегические интересы, как это было 50-60 лет назад или даже как во времена постоянной враждебности между Францией и Германией, с одной стороны, и Россией, с другой. Тогда баланс силы являлся единственным священным стандартом международных отношений, тогда как сейчас появился новый тип баланса, и это баланс слабости.

В мире современной борьбы никто не знает пределов слабости своего противника. В то же время он не скрывает или, по крайней мере, не отрицает ее. Когда Москва решила занять полуостров Крым, она знала все, что имело значение — это слабости Запада, особенно Европейского Союза, НАТО и Америки. Однако Москва также и осознавала и не скрывала своей слабости, связанной с вопросом расширения своего участия в конфликте на Украине. Такая же ситуация сложилась и с введением российского контингента в Сирию. Ни для кого не секрет, что все стороны конфликта — действующие по сговору, противоборствующие друг другу, финансируемые извне — все они страдают от слабости, из-за которой продолжается сирийский кризис с наименьшими потерями для всех, кроме сирийского народа. Россия вмешалась в сирийский конфликт, понимая, что слабый Запад не будет рисковать оставшимися у него элементами власти, если таковая вообще осталась. Когда Россия вошла в Сирию, стала понятна не только слабость Запада, но и слабость некоторых арабских государств, в особенности Ливана, а также ряда других стран, в частности Ирана и Турции, которые пытались реализовать там свои противоречащие друг другу интересы.


На Дальнем Востоке внимательно следят за китайской стратегией построения великого государства. В ее рамках в числе прочих был пункт о расширении присутствия в Южно-Китайском море посредством строительства искусственных островов вопреки интересам соседних государств. Я предполагаю, что Китай отлично понимает, что США может осложнить его положение в Южной и Юго-Восточной Азии. Кроме того, китайцы также понимают свою слабость, учитывая текущие экономические трудности и долгую историю соперничества с государствами региона. Ситуация не развивается по одному сценарию: например, Вьетнам, принимая вызов Китая, строит искусственные острова. Другими словами, Вьетнам говорит Китаю: «Мы государства этого региона, и мы знаем твои слабые стороны. Вы, китайцы, все еще далеки от создания Большого Китая, и ваш путь не будет легким».

Лидеры арабских государств и их представители собирались в Нуакшоте. Это собрание было «вынужденным», чтобы не нарушить доверия к этому саммиту, после того как прошли все остальные саммиты. Это было собрание «по привычке», потому что такие встречи нужны для благословления руководителей на их новых постах. Это собрание было «вынужденным» еще и потому, что, возможно, готовятся какие-то серьезные решения, и было необходимо, чтобы собралось как можно больше членов. Была надежда на то, что ослабление института и его членов приведет к тому, что и было необходимо получить. Правда в том, что настоящая слабость в два раза глубже той, которая основывается на наших ожиданиях.

Исходя из этого, я бы предположил, что принятие решения по арабо-израильскому конфликту должно ускориться, прежде чем ухудшится ситуация в Ираке. Я также полагаю, что в новой региональной системе безопасности будет отличаться позиция Турции, которая будет очень слабой.

Многочисленная турецкая армия, которая была предметом рассмотрения многих новых «арабских теоретиков», распалась в течение шести или восьми часов, а иракская армия еще быстрее. В любом случае, я думаю, что, несмотря на интенсификацию вооружения арабских армий, последовательные увеличения их численности, большинство арабских государств слабы, действуют исключительно на региональном уровне, не представляя никакого интереса для внешнего мира.

Не будет преувеличением сказать, что мы живем в рамках системы двойных стандартов в международных отношениях. На мой взгляд, данная концепция может внести свой вклад в описание международных альянсов, конфликтов и кризисов. Например, в понимании ситуации с «Великой дамбой Возрождения» (гидроэлектростанция мощностью порядка 6000 МВт на Голубом Ниле, строящаяся с 2011 года на территории Эфиопии. Из-за этого Египет рискует потерять статус фактически единственного владельца ресурсов Нила — прим. пер.) я бы прибег к модели баланса слабости для объяснения конфликта. Эфиопия привлекла к себе внимание Египта только из-за своей слабости. Остается понять, как Эфиопия смогла убедить другие страны Африки в слабости Египта (Эфиопия смогла получить поддержку пяти стран бассейна Нила — Руанды, Танзании, Уганды, Кении и Бурунди — прим. пер.), и почему Египет решил положиться на свое вечное «влияние», понимаемое в колониальном расистском ключе, когда остальные страны Африки вечно слабы.