Штаб Хиллари Клинтон проделал большую работу, представляя Дональда Трампа в качестве сторонника президента Владимира Путина. Прошедшие 4 октября дебаты кандидатов в вице-президенты создали такое впечатление, что между Трампом и его напарником по президентской гонке губернатором Индианы Марком Пенсом по этому вопросу произошел раскол. Но заявления Трампа о российском лидере и его предложения о сотрудничестве вполне могут соответствовать позиции Пенса, выступающего за более жесткий подход.

Специально или нет, но значительная часть дебатов была посвящена России. Партнер Клинтон по гонке сенатор Вирджинии Тим Кейн попытался загнать Пенса в угол, повторив утверждения о том, что Трамп и Пенс высоко ценят руководство Путина, что компания Трампа «поддерживает деловые связи с близкими к Путину российскими олигархами», и что «команду из предвыборного штаба Трампа месяц назад пришлось уволить из-за таинственных связей с путинскими сторонниками» (речь о бывшем руководителе его штаба Поле Манафорте, работавшем на Украине).

Последние два утверждения не выдерживают проверки на соответствие фактам. Доказанные связи Трампа с олигархами сводятся к тому, что он продавал им дорогую недвижимость. Манафорт работал на свергнутого украинского президента Виктора Януковича, который в большей степени был не сторонником Путина, а оппортунистом, готовым продать свои услуги тому, кто больше заплатит. Достаточно сказать, что до 2013 года он склонялся в сторону Евросоюза.

А вот первое утверждение соответствует действительности. Оба республиканца говорили о том, что Путин более сильный лидер, чем президент Барак Обама.


«Если вы не видите разницы между диктатурой и лидерством, то вам надо вернуться в пятый класс на урок обществознания», — упрекнул Кейн Пенса. Здесь он неправ. Граница между этими понятиями может быть очень размытой.

Придя в 2000 году к власти, Путин победил на честных выборах, что признали международные наблюдатели. Это признанный лидер, который затем сосредоточил в своих руках диктаторские полномочия и широко распространил практику подтасовок на выборах. Но он сохранил свою популярность. Вместо того, чтобы обвинять Трампа в том, что у него есть личный «пантеон богов» в лице Путина, Саддама Хусейна и Ким Чен Ына, как это сделал Кейн, демократам и ведущим следовало бы отвечать по существу на то, о чем говорят республиканцы.

Пенс подвел всему этому краткий итог в ходе дебатов:

Послушайте, Америка сильнее России. Наша экономика в 16 раз крупнее российской экономики. Политическая система Америки во всех отношениях лучше коррумпированного и блатного капитализма в России. Когда мы с Дональдом Трампом отмечаем, что маленький и драчливый лидер России на мировой арене, в Сирии, Иране и на Украине сильнее, чем нынешняя администрация, мы просто указываем на болезненные факты. Это не поддержка Владимира Путина. Это приговор слабому и беспомощному американскому руководству.

Будучи россиянином, который пристально следит за внутренней и внешней политикой Путина, выступая против нее почти по всем вопросам, я понимаю Пенса. Его слова это не попытка отразить критику по поводу его заявлений и заявлений Трампа о Путине. Это обоснованная критика американской политики.

Оппортунистическое сотрудничество России с США по иранской ядерной сделке помогло Кремлю упрочить отношения с Ираном и отчасти восстановить то доверие, которое она утратила, поддержав международные санкции против иранского режима. Две страны немедленно возобновили переговоры о поставках оружия. Россия и Иран сумели наладить взаимодействие в вопросах оказания военной помощи режиму президента Башара аль-Асада. Эта помощь переломила ход войны в Сирии, и Асад сегодня близок к тому, чтобы вернуть город Алеппо, добившись столь необходимой ему победы.

На Украине Путину удалось удержать под своим контролем Крым и заморозить конфликт на востоке, победить в котором ему было очень трудно в связи с тем, что пророссийские повстанцы, возможно, не без помощи российских военнослужащих без знаков различия, в июле 2014 года сбили пассажирский авиалайнер. Американское вмешательство оказалось слишком робким и не заставило его отказаться от своих успехов.

Признание всего этого звучит как похвала Путину. Однако, как заметил Пенс, его также можно истолковать как критику некоторых конкретных аспектов политики администрации Обамы, таких как сделка по Сирии и нежелание Белого дома наносить удары по войскам Асада. Наверное, такое нежелание присутствует не у всех высокопоставленных руководителей — госсекретарь Джон Керри недавно сказал, что он выступал за военные методы борьбы с Асадом, однако проиграл.

Администрация Обамы и при Клинтон, и при Керри на посту госсекретаря очень много и сурово говорит о Путине, однако ее слова не подкрепляются эффективными действиями. А это воодушевляет Кремль и придает ему новые силы. Путин хорошо научился испытывать пределы допустимого, не выходя за них. Республиканцы критикуют Клинтон и Обаму за то, что они позволяют ему делать это, и у них имеются для этого основания.

Где у них отсутствует полная последовательность, так это в вопросе о том, что делать с Путиным в случае победы на выборах. Трамп говорит, что будет сотрудничать с Россией в борьбе против «Исламского государства» (запрещено в России — прим. пер.) в Сирии, хотя для этого ему потребуется отказаться от принципиальной позиции нынешней администрации против Асада. Он также говорит, что России надо позволить сохранить за собой Крым.

В ходе дебатов Пенс как будто занял прямо противоположную позицию, причем традиционно республиканскую:

Я должен сказать вам, что на провокации России надо отвечать американской силой. Если же Россия решит продолжать свои варварские налеты на гражданское население в Алеппо, то Соединенные Штаты Америки должны быть готовы к применению военной силы и к нанесению ударов по военным целям режима Асада, дабы помешать ему усугублять тот гуманитарный кризис, который происходит в Алеппо.

Это может означать, что Пенс уже заглядывает вперед, думая о выборах 2020 года, и не задумываясь о том, что ему надо согласовывать свои слова с наиболее неоднозначными заявлениями Трампа. Но это также может означать, что администрация Трампа, как и администрация Обамы, проведет внутренние дебаты по вопросу о том, где сотрудничество с Путиным возможно, а где оно нежелательно. Не исключен и избирательный подход. Например, можно усилить санкции за сохранение безвыходного положения на востоке Украины, однако пойти на попятный в вопросе Крыма. Либо начать боевые действия на стороне России в Сирии, однако настоять на создании безопасных зон.

Не исключено, что Трамп и Пенс ведут игру в хорошего/плохого полицейского. Это можно назвать хорошей тактикой для бывшего шпиона из КГБ Путина, который всегда ведет игру с партнерами по переговорам и с противниками. По крайней мере, он поддерживает контакт, а не самоизолируется и не планирует дальнейшие злокозненные действия.

И Пенс, и Трамп заявляют, что любой план по налаживанию взаимодействия с Россией должен включать такой элемент как достоверная демонстрация силы. Они правы. Нет никакого другого способа заставить Путина внимательно к ним прислушиваться. Пресловутой «большой дубинкой» Теодора Рузвельта надо размахивать убедительно. Но не догматично, поскольку содействие России может оказаться полезным в борьбе с общими врагами типа «Исламского государства».

Республиканцы говорят о том, что Соединенные Штаты должны вести свою собственную игру с Путиным. Демократы в ответ называют их путинскими союзниками. Это неверно. Сам Путин был бы глупцом, поверив в это.

Вместо того, чтобы использовать такую слабую линию нападения, демократы должны либо представить альтернативный план по ведению дел с Путиным, либо прямо сказать, что США больше не желают сотрудничать с Россией и намерены ввести против нее санкции по образу и подобию иранских. Пока республиканцы более четко показывают, что они будут делать в случае избрания.

Содержание статьи может не отражать точку зрения редакции, компании Bloomberg LP и ее владельцев.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.