Институт национальной памяти Польши 31 января текущего года представил мнение краковского Института судебных экспертиз, подтверждающее факт сотрудничества Леха Валенсы со службой безопасности бывшей ПНР. Эксперты доказали, что легендарный лидер «Солидарности» и бывший президент Польши подписал в декабре 1970 года обязательство сотрудничества с коммунистической службой безопасности, а позже составлял доносы и подписывал квитанции о получении за эту работу денег. Эти документы были найдены в личном деле тайного сотрудника под псевдонимом «Болек», хранившемся в архиве покойного генерала госбезопасности Чеслава Кищака.


Выводы экспертов вызвали крайние реакции в кругах бывших соратников по антикоммунистической оппозиции. Польское Радио пригласило к беседе двух известных политиков, бывших деятелей «Солидарности» Яна Литыньского и Корнеля Моравецкого.


Польское Радио: Вопрос простой и одновременно очень сложный: кто такой Лех Валенса?


Ян Литыньский:
Лех Валенса — это Лех Валенса. Лидер «Солидарности» — движения, которое мирным путем свергло коммунизм.


Корнель Моравецкий: Да, Лех Валенса — это лидер «Солидарности», которая мирным путем свергла коммунизм. Но Лех Валенса — это также обманщик, лжец, который был агентом службы безопасности. И эта правда должны быть раскрыта для общественности, для поляков. Иначе это будет фальсификацией истории.


— Повлиял ли отчет о графологической экспертизе, представленный Институтом национальной памяти и специалистами краковского Института судебных экспертиз, на ваше отношение к Леху Валенсе?


Ян Литыньский: Нет, не повлиял, потому что было вполне очевидно, что Валенса все это подписывал, что сотрудничал. Величие Леха Валенсы в том, что он сумел вырваться из этих пут, что в определенный момент он сделал очень смелый шаг и прекратил контакты со службой безопасности. Я не знаю всех материалов, но из того, что я прочитал, — и, честно говоря, до сих пор меня терзают сомнения, что они действительно касаются Валенсы, но допустим, что это так, — выразительно следует, что рабочий, который боится кровопролития, боится не за себя, а за людей, с которыми вместе работает, подписывает бумаги о сотрудничестве, считая, что тем самым он предотвратит репрессии. Но затем начинает выдвигать требования, говорить власти, как она должна поступать. В какой-то момент приходит к выводу, что это ничего не дает, и вырывается из-под контроля. Если помнить о том, что происходило в 1970 году, как служба безопасности преследовала рабочих, то Лех Валенса поступил герически.

 

Корнель Моравецкий: Я хотел бы верить словам Яна Литыньского, что Лех Валенса вырвался из пут. Но я в этом не уверен, я не знаю, так ли это. Этому нет никаких доказательств, зато есть разного рода факты, свидетельствующие, что не вырвался… Но проблема гораздо глубже — проблема правды. Сам Лех Валенса не говорит правду, и его окружение тоже. Вот Ян сказал, что сотрудничество Валенсы во службой безопасности было очевидным. Но почему, вы — наши товарищи — не говорили об этом раньше, если это было так очевидно? Почему не признавались? Почему нужно было ждать раскрытия «папок» генерала Кищака? Как можно было так поступить?


Ян Литыньский: Если прочитаете мое выступление 1992 года после того, как я работал в составе комиссии по люстрации, созданной Антонием Мачеревичем, в то время министром внутренних дел, то увидите, что я говорил практически то же самое, что и сейчас. Я говорил, что мы не знаем точного хода событий, но можем предположить, что Лех Валенса однажды сломался. Можно сослаться на слова самого Валенсы, который признался: «Да, подписал». Это был акт отчаяния и надежды… Но мы абсолютно точно знаем, что с 1977 года он года возглавил движение, благодаря которому коммунизм рухнул. И сегодня я могу повторить еще раз то, что говорил 25 лет назад. Только сегодня наши знания немного расширились. Подчеркну — немного.


— Однако Лех Валенса не перестает утверждать, что не сотрудничал, не доносил, не брал деньги. Он говорит о том, что все компрометирующие его материалы сфабрикованы. Могли ли эксперты допустить ошибку? Ведь, как говорит адвокат Ян Видацкий, почерк простого рабочего в 1970-е годы и почерк Валенсы, который сделал огромный шаг вперед, много читал и писал, сильно отличаются?


Корнель Моравецкий: Давайте закончим эту «пляску маразма». Это несерьезно. И без графологического исследования ясно, что генерал Кищак не мог хранить у себя фальшивые документы, потому что это бессмысленно. Все знаки на земле и на небе указывают на то, что Валенса сотрудничал со службой безопасности, причем многие годы. Но в 1992 году ни Ян Литыньский, ни даже министр Мачеревич не обнародовали информацию, что Лех Валенса был тайным агентом. Не было такой публикации. И весь этот «Круглый стол», который я назвал бы «полукруглым», покрывал Леха Валенсу и затаил правду от поляков почти на 30 лет. Таким образом, Польше нанесен огромный ущерб. И Лех Валенса тоже от этого многое потерял. Сегодня можно только сожалеть, что он тогда не признался, что никто его не вынудил сказать правду. Я до сих пор надеюсь, что он скажет правду, признается нам, полякам, покается, и мы все будем жить в лучшей Польше.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.