Бытовало мнение, что, когда Дональд Трамп станет президентом, модель его общения с народом изменится. Он начнет сначала думать, а потом говорить. И если он не сможет заставить себя это сделать, его более мудрые помощники (или зять) проследят за тем, чтобы любой из гаджетов, используемых для молниеносно публикуемых высказываний, был заблокирован.


Но это не сбылось, как и большинство прогнозов о Трампе. Тогда как Джорджу Бушу — возможно, первому американскому политику, севшему в президентское кресло в эру мобильных телефонов, — было недвусмысленно сказано это дело бросить, равно как и привычку слать электронные письма, Трампу либо этого так и не рекомендовали, либо он отнесся к предупреждениям с тем же пренебрежением, с которым относится ко многому другому. Он продолжил публиковать твиты и неуместные реплики, заработав тем самым неодобрение практически вселенского масштаба со стороны политических и особенно дипломатических учреждений, которые считают такие неосторожные комментарии, во-первых, в высшей степени неразумными, а, во-вторых, попросту бестактными.


«Вы в это верите? Администрация Обамы согласилась принять тысячи нелегальных иммигрантов из Австралии. Зачем? Я буду разбираться с этой дурацкой сделкой!»


Это, безусловно, рискованно. Трамп физическим лицом не является, если вообще когда-то был им, а слова президента раньше всегда имели вес, даже если произносились понятным лишь специалистам языком. Действительно ли так плохо говорить, что думаешь, и думать, что говоришь? Может ли быть преимуществом непосредственное общение не только с вашими соотечественниками, но и со всем миром?


Президент Литвы Даля Грибаускайте — а сама она соцсетями не пользуется — позволила себе фривольность, когда отвергла предложение Терезы Мэй стать «мостом» между ЕС и новым президентом США, сказав: «Я не думаю, что такой мост необходим. С американцами мы общаемся в Твиттере». Сказать, что она неправа, нельзя.


Можно поспорить с утверждением о том, что в наш век мгновенной коммуникации, когда каждый волен «лайкать» что-то или нет, большинство политиков что-то упустили. Свое нежелание погружаться в Твиттосферу глубже, чем для ежедневных дежурных вопросов, возможно, спасло их и их страны от ненужных проблем. Но не выходит ли эта оторванность от реального мира за пределы разумного?


Сама дипломатия от более прямолинейного общения может только выиграть. Резкие слова, которыми обменялись Трамп и премьер-министр Австралии Малькольм Тернбулл в ходе своего первого короткого телефонного разговора, вполне могли предотвратить непонимание в дальнейшем. Они могли не только сэкономить время, но и сохранить самообладание.


Великобритания иногда чувствует извращенную гордость от того, что ее называют «коварным Альбионом», а знаменитый афоризм сэра Генри Уоттона, гласящий «Посол — это честный человек, посланный за границу лгать на пользу его страны», только подкрепляет представление о дипломатии как темном искусстве. Но чего удалось с помощью этого образа добиться, кроме подозрений?


Даже сегодня англичане славятся своими навыками «проектирования». Но это может вернуться к ним бумерангом. Резолюция 1441 Совета Безопасности ООН в отношении Ирака могла дать или не дать зеленый свет войне; ее нарочитая двусмысленность помогла избежать вето. Но она спровоцировала новую волну споров о необходимости «второй резолюции». И почему нельзя выразить несогласие с первого раза?


«Шведский вице-премьер Изабелла Лёвин публикует фотографии в окружении женщин, пока подписывает законы о климате».


Несмотря на всю критику, степень влияния «эффекта Трампа» на международный обмен мнениями видна уже сейчас. Мы наблюдаем новый этап безотлагательности и прямолинейности, ранее характерных только для Найджела Фаража. На мировой арене вдруг выявились используемые социальными сетями метафоры, причем не последнюю роль среди них играет образ вице-премьера Швеции в окружении семи коллег-женщин во время подписания законопроекта по вопросам климата. Этим она, очевидно, высмеяла фотографию Трампа в окружении семерых мужчин, когда он подписывал «политику Мехико» относительно репродуктивных прав.


Некоторые из дискуссий Евросоюза о выходе из него Великобритании тоже однажды назовут «свободными и откровенными». Законопроект, наделяющий правительство Великобритании правом ссылаться на статью 50, состоит всего лишь из 137 слов. Зачем тратить слова на законодательные акты или что-то еще?


Мы можем стать свидетелями конца мифотворчества. Мифотворчество и последовавшая за ним деградация языка стали основными причинами недоверия людей к политикам. Им не нравится, что политики используют слова в ситуациях, в которых обычный человек их использовать не будет. Наверное, именно благодаря своему безрассудству Трамп возвращает язык, политику и народ снова на одну волну, открывая возможности такой откровенности в разговорах на общественном поприще, которая была бы менее рискованной и грубой, но столь же прямой, как его собственная манера общения.


Мэри Деджевски — писательница и телеведущая, бывший иностранный корреспондент в Москве, Париже и Вашингтоне; специальный корреспондент в Китае и многих странах Европы. Она является членом клуба «Валдай», и каждую осень, начиная с 2004 года, ее приглашают на встречи с российскими лидерами. Бывший почетный научный сотрудник в Букингемском университете.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.