У всех американских президентов в новейшей истории были причины для того, чтобы встречаться с диктаторами. Франклин Рузвельт поделил Европу с Иосифом Сталиным на Ялтинской конференции. Ричард Никсон ездил в Пекин, чтобы встретиться с Мао. Рональд Рейган принимал в Белом доме президента Филиппин Фердинанда Маркоса (Ferdinand Marcos) и его супругу. Многие американские президенты встречались с принцами Саудовской Аравии либо в Вашингтоне, либо в Эр-Рияде.


Контакты неизбежны, как порой и сделки, которые часто позиционируются как досадные, но необходимые жертвы во имя всеобщего блага. В период холодной войны США часто поддерживали жестоких авторитарных лидеров в их борьбе против не менее жестоких коммунистических движений. Причины, по которым это делалось, лучше всего высказала Джин Киркпатрик (Jeane Kirkpatrick), заявившая, что авторитаризм изменить можно, а вот коммунизм — нет, потому что его тоталитарные устремления убивают коммерцию, религию, гражданское общество и многое другое.


Ее точка зрения оказалась ошибочной: спустя 70 лет коммунизм развалился, и в качестве политики он привел к печальным результатам (вспомните Вьетнам). Однако даже те встречи, которые сегодня кажутся наиболее постыдными, в то время были частью более широкой стратегии. Когда, к примеру, Рейган принимал у себя Фердинанда Маркоса в 1982 году, он старался говорить об истории американо-филиппинской дружбы, «основанной на общих истории и идеалах». Рейган также высоко оценил конституцию Филиппин, в которой нашли воплощение «независимость, свобода, демократия, справедливость и равенство».


Но если говорить о президенте Дональде Трампе с его частными и подчеркнуто положительными комментариями в адрес диктаторов, за ними не чувствуется никакого четкого плана. В его восхищении теми, кто пытает и убивает своих оппонентов, не содержится никаких исторических или этических нюансов, никаких отсылок к теоретическим идеалам. К примеру, можно сравнить высказывания Рейгана, сделанные в 1982 году, с заявлениями Трампа, которые он сделал несколько недель назад, когда принимал у себя в Вашингтоне жестокого диктатора Египта Абделя Фаттаха ас-Сиси (Abdel Fatah al-Sissi). «Я хочу, чтобы все знали, на случай если есть какие-либо сомнения: мы поддерживаем Сиси самым активным образом, — заявил Трамп. — Он проделал фантастическую работу в очень сложной ситуации».


Сиси арестовал десятки тысяч людей, многие из которых подверглись пыткам и оказались в тюрьме за совершение «преступления», заключавшегося в работе на независимые благотворительные организации и фонды.


Его жестокость является настолько вопиющей, что, как я слышала, его тюрьмы часто называют «фабриками по производству будущих исламистских фанатиков». Его война против его собственного народа усилит нестабильность в регионе. Тем не менее, риторика Трампа носила не только позитивный, но и личный характер. Трамп заявил, что президент Египта был «очень близок ко мне с нашей первой встречи».


Для Сиси эта встреча была крайне важной, поскольку она поспособствовала консолидации его власти в стране, оправданию его жестокости и укреплению его позиций. Трамп также позвонил президенту Турции Реджепу Тайипу Эрдогану (Recep Tayyip Erdogan), чтобы поздравить того с победой (вероятно, не совсем честной) на референдуме, благодаря которому он получает диктаторские полномочия. Трамп также пригласил в Белый дом Родриго Дутерте (Rodrigo Duterte), президента Филиппин, который приказал полиции без суда и следствия расстрелять тысячи людей, подозреваемых в распространении наркотиков. Результат будет один. «Знаете, он пользуется большой популярностью на Филиппинах, — сказал Трамп. — У него очень высокий рейтинг одобрения на Филиппинах».


Ни за одной из этих щедрых похвал не стоит четкая стратегия. (В некоторых случаях подобная риторика может поспособствовать реализации деловых интересов президента. У Трампа есть инвестиции на Филиппинах и в Турции, приносящие ему доход, о котором никто ничего не знает. Дутерте уже назначил делового партнера Трампа в Маниле на пост специального посланника в США.) Более того, нет никаких оснований считать, что подобный курс имеет более глубокие дипломатические цели или является частью умной игры. Наоборот, очевидное восхищение, которое Трамп испытывает перед странными и жестокими лидерами, такими как Ким Чен Ын (Kim Jong Un) — его Трамп назвал «ловкачом», добавив, что он был бы «польщен» встречей с ним — вполне соответствует устоявшейся у него практике. В прошлом он сознательно работал с коррумпированными и нечистыми на руку деловыми партнерами — к примеру, он решил заключить партнерские отношения с союзниками Корпуса стражей Исламской революции Ирана при возведении роскошного и по непонятным причинам пустующего здания в Азербайджане. Сейчас он поступает точно так же.


Поскольку Трамп ежедневно делает огромное множество возмутительных заявлений, легко не заметить, насколько катастрофической будет текущая смена парадигмы и насколько серьезными будут последствия на местах. На протяжении 70 лет США помогали поддерживать мир благодаря системе альянсов, основанной на общей вере в демократию. В течение того же периода президенты США поддерживали эти альянсы как на словах, так и экономически и военным путем. И США получали выгоду от такой поддержки. Теперь, когда президент США больше не видит различий между диктаторами и демократами, можно ожидать, что первые усилят свои позиции и будут проводить более агрессивную политику. При этом демократические альянсы ослабнут, как и мир и процветание.


Стоит ожидать, что люди будут искать морального лидерства в других местах. Во время встречи с российским президентом Владимиром Путиным, состоявшейся на этой неделе, один западный лидер публично призвал его прекратить преследования на религиозной почве и пытки людей нетрадиционной сексуальной ориентации в российских тюрьмах. Именно такую риторику мы привыкли слышать от «лидера свободного мира». Но теперь мы будем слышать ее только от канцлера Германии Ангелы Меркель (Angela Merkel).

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.