Регистрация пройдена успешно!
Пожалуйста, перейдите по ссылке из письма, отправленного на
Библиотечное дело: за что Наталья Шарина получила 4 года условно

Суд огласил приговор экс-директору Библиотеки украинской литературы. Deutsche Welle выясняла, как культурное учреждение стало «рассадником экстремизма».

© РИА Новости Виталий Белоусов / Перейти в фотобанкРассмотрение ходатайства следствия об избрании меры пресечения Н.Шариной
Рассмотрение ходатайства следствия об избрании меры пресечения Н.Шариной
Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Читать inosmi.ru в
Адвокат Иван Павлов считает дело Шариной «Клондайком нарушений всех возможных конвенций и принципов» и собирается подавать жалобу в ЕСПЧ. В то же время он понимает, что Шарина сравнительно легко отделалась: «В советское время был такой анекдот, когда судью спрашивали: смог бы ты посадить невиновного человека? Судья долго думал, потом отвечал: „Нет, не смог бы. Я бы дал условно‟. Советские времена возвращаются».

Москва — В понедельник, 5 июня, Мещанский районный суд Москвы огласил приговор бывшему директору Библиотеки украинской литературы Наталье Шариной. Она обвинялась по статье 282.2 УК «Возбуждение ненависти либо вражды с использованием служебного положения» и по статье 160.3 — растрата в крупном размере. Прокуратура требовала 5 лет условного срока, судья Елена Гудошникова смягчила приговор до 4 лет.


Остров без политики


Наталья Шарина последние полтора года находилась под домашним арестом и в библиотеке не работала. Само учреждение тем временем было расформировано — Департамент культуры Москвы принял решение отправить фонды в славянский отдел Библиотеки иностранной литературы им. Рудомино.


До конца 2015 года библиотека на Трифоновской улице была классическим примером дружбы народов почти советского образца. Посетителями библиотеки в основном были пожилые люди, ностальгирующие по общему прошлому. Они ходили на вечера украинской поэзии, слушали старые граммофонные пластинки, устраивали чаепития, песенные вечера и наотрез отказывались говорить о политике: на вопрос корреспондента DW о ситуации в Донбассе один из сотрудников ответил, что «культура — это спасение, в том числе, и от политики». В библиотеке хранилось около 25 000 книг на украинском языке — от Тараса Шевченко до Хемингуэя и Уэльбека в переводе на украинский.


Директор Наталья Шарина — библиотекарь с многолетним стажем — вела только административную работу и содержанием фондов не занималась. «Я не знаю украинского языка, но я хорошо знаю, как работают библиотеки», — говорила она в феврале 2015 года корреспонденту DW. За контент отвечал заместитель директора Виталий Крикуненко — поэт, переводчик, редактор, в совершенстве владеющий обоими языками.


«Мы собирали книги со всего мира, чтобы возродить библиотеку украинской литературы, которая была здесь еще в двадцатые годы», — рассказал он DW. По словам Крикуненко, тогда в Москве было много национальных библиотек, а украинская насчитывала целых 6 филиалов. «В 1938 году все национальные библиотеки в Москве были ликвидированы и наши книги оказались во Львове. А спустя полвека, в 1989 году эти книги из Львова вернулись в Москву», — рассказывает библиотекарь.


Донос


Проблемы начались в 2009 году, когда один из сотрудников библиотеки, литератор Сергей Сокуров-Величко, поссорился с Шариной. Уроженец Львова, Сокуров долгое время был активным участником русского движения на Украине и даже получил почетный знак Международного совета российских соотечественников «За вклад в сплочение Русского мира». В начале 2000-х Сокуров был вынужден уехать из Львова в подмосковный Реутов «под давлением украинских национал-радикалов», — об этом он сообщает в автобиографии на своем сайте.


В 2007 году Сокуров устроился на работу в украинскую библиотеку, а в 2010-м был уволен. Обстоятельства конфликта с Шариной он позже описал на очной ставке с ней: «В 2009 году была издана моя книга о российско-украинских отношениях „Мотивы новой Руины‟. Я попросил у Шариной Н.Г. провести презентацию этой книги в библиотеке, но Шарина Н.Г. сказала, что украинская общественность возмущена выпуском данной книги, и проводить презентацию данной книги она не разрешила. Украинское сообщество плохо относится к моему творчеству, так как я против любого сепаратизма». Под «сепаратизмом» Сергей Сокуров, судя по всему, подразумевал отделение Украины от СССР.


«Уходя, он пообещал мне всяческие неприятности, — рассказывала Шарина в интервью сайту «Открытой России». — Обо мне он говорил, что я „оранжевое пятно‟ в библиотеке». Почти сразу после увольнения Сокурова в библиотеке прошел первый обыск — в рамках проверки СК по статье 282. Политические отношения РФ и Украины тогда были хорошими, и дело, отчасти под давлением украинского МИДа, было закрыто. Сокуров-Величко остался недоволен. В 2011 году по итогам его пресс-конференции было опубликовано письмо обеспокоенных москвичей к Сергею Собянину: «Мы, подписывающие это письмо, надеемся, что вы, наш новый градоначальник, обратите внимание на главную проблему Библиотеки украинской литературы».


После этого дело несколько раз открывалось и снова закрывалось. Но обращение обеспокоенных граждан не осталось без ответа: к 2016 году отношения между странами были испорчены, и экстремизм в библиотеке, наконец, обнаружили официально. Сокуров-Величко стал главным свидетелем в деле Шариной.


Запрещенные книги


Дмитро Корчинский «Волна в толпе», Владимир Василенко «Голодомор как преступление геноцида», Дмитрий Павлычко «Голоса моей жизни» — всего около 25 наименований. Большая часть приговора, который судья зачитывала два с половиной часа, составляло перечисление малоизвестных книг украинских националистов. Обстоятельства, при которых эти материалы попали в библиотеку, до сих пор остаются неясными — Шарина предполагает, что некоторые из них могли быть подброшены во время обыска, так как на них нет библиотечного штампа. Так или иначе, в протоколе обыска есть книги, которые действительно числятся в Федеральном списке экстремистских материалов.


Адвокат Шариной Иван Павлов считает, что это не имеет никакого значения: «Хоть что-то скажите про умысел Шариной, — заявил он журналистам после суда. — Ведь должен быть доказан прямой умысел на совершение преступления по 282 статье. Само по себе хранение материалов, пусть даже включенных во все страшные списки, не образует состава преступления, для этого есть административная ответственность». Шарина добавляет, что «даже если книги находились в библиотеке, они были за пределами абонемента и читального зала. Поэтому совершенно непонятно, как я могла их распространять».


Павлов считает это дело «Клондайком нарушений всех возможных конвенций и принципов» и собирается подавать жалобу в ЕСПЧ. В то же время он понимает, что Шарина сравнительно легко отделалась: «В советское время был такой анекдот, когда судью спрашивали: смог бы ты посадить невиновного человека? Судья долго думал, потом отвечал: „Нет, не смог бы. Я бы дал условно‟. Советские времена возвращаются».