Иногда плохие новости можно заранее спрятать от публики. Неоднократно откладывавшийся визит Бориса Джонсона (Boris Johnson) в Москву состоится в самом конце года, что полностью гарантирует ему почти полное отсутствие внимания со стороны британских СМИ.


Кого всерьез заинтересует, что министр делает в России, когда вокруг суматоха, нужно делать покупки, готовить индейку, а в потоке новостей невозможно разобраться?


У такой скрытности есть целый ряд причин. Во-первых, властям, возможно, неудобно, что этот визит не состоялся раньше.


Когда Тереза Мэй стала премьер-министром, одним из первых она позвонила российскому президенту Владимиру Путину, надеясь — по крайней мере, так казалось, — положить конец продолжительной «черной полосе» в российско-британских отношениях. Возможно, она также опасалась, что президент Трамп и Путин все же найдут общий язык, а Британию эта оттепель не затронет.


Однако с планированием визита вышел какой-то сумбур. Сначала визит назначили на начало апреля, но потом его отложили из-за предполагаемого применения в Сирии химического оружия, ответственность за которое возложили на президента Асадa — а значит, и на его российских союзников. Вскоре визит был снова назначен, и опять отменен, когда оказалось, что днем позже в Москву должен прибыть госсекретарь США Рекс Тиллерсон (Rex Tillerson).


Вообще-то предполагается, что дипломатия ни в коем случае не должна демонстрировать неспособность двух ближайших трансатлантических союзников согласовывать свои действия. Такое поведение явно не давало оснований считать, что для Британии отношения с Россией действительно важны.


В итоге эти проволочки породили новые проблемы. За прошедшие месяцы расклад заметно изменился — причем, не в пользу Британии. Во-первых, международное сообщество перестало обвинять Россию в связи с сирийскими событиями — или теперь делает это с намного меньшим энтузиазмом. Мирный процесс, который Москва предварительно инициировала параллельно со своим военным вмешательством, принес некоторые плоды, и США (если не Британия) втихомолку отказались от своих наиболее сомнительных региональных союзников. Краткий визит, нанесенный Путиным в Сирию в этом месяце, явно подчеркивал, что «задача выполнена», и теперь мир без учета мнения России заключен быть не может.


Вдобавок Джонсону придется иметь дело с сохраняющейся неопределенностью в американо-российских отношениях. Если Британия хочет оставаться на стороне США, ей придется оставаться открытой для разных вариантов. Надежды Трампа на сближение с Россией были подорваны и сокрушены его вашингтонскими противниками, однако последние заявления президентов России и Америки, показывают, что и Трамп, и Путин все еще надеются совместными усилиями сделать мир лучше.


Пока чиновники и законодатели с обеих сторон обмениваются обвинениями, Трамп с Путиным в целом остаются над схваткой. На прошлой неделе стало известно, что ЦРУ передало России информацию, позволившую предотвратить теракт в Санкт-Петербурге. Путин публично выразил американцам благодарность за это.


Кроме этого, имеется еще одно новое обстоятельство, которого никто не предвидел. Из-за треснувшей трубы газопровода в Северном море Британии неожиданно понадобились дополнительные поставки газа с проекта «Ямал СПГ» в российской Арктике, которому угрожают британские санкции. Ирония ситуации — особенно явная с учетом того, что Британия входила в число вдохновителей европейских санкций, связанных с Украиной, — не осталась для Росси незамеченной.


Путин заявил, что он лично проконтролировал поставку после открытия терминала на Ямале. Когда я пишу эти строки, танкер со сжиженным газом, направляющийся в Кент, как раз проходит мимо норвежских берегов.


Таким образом, к обычному списку тем, представляющих взаимный интерес — Сирия, Украина, санкции, права человека, — добавилась еще одна. Борису придется обсуждать и ее тоже, когда он, наконец, встретится со своим — намного более опытным и осторожным российским коллегой Сергеем Лавровым в ходе первого за пять лет визита британского министра иностранных дел в Россию. Последнее само по себе показывает, насколько скверно обстоят дела с двусторонними отношениями.