После того как Россия нарушила ряд международных и межгосударственных договоров, аннексировав Крым, ей надо было срочно легитимизировать свои действия по крайней мере в символической сфере. На помощь в этом пришли и старые имперские и новосозданные политические мифы.


Поскольку прошлое является мощным источником легитимации, неудивительно что именно его Россия использовала как инструмент политической борьбы с самого начала аннексии Крыма, пытаясь доказать законность своих претензий на полуостров. Именно к истории, прошлому и к результатам нелегитимного референдума больше всего апеллировал президент РФ Владимир Путин в обращении к обеим палатам Федерального собрания Российской Федерации, печально известном как «Крымская речь» Владимира Путина: «16 марта в Крыму состоялся референдум, он прошел в полном соответствии с демократическими процедурами и международно-правовыми нормами. В голосовании приняло участие более 82% избирателей. Более 96% высказалось за воссоединение с Россией. Цифры предельно убедительные. Чтобы понять, почему был сделан именно такой выбор, достаточно знать историю Крыма, знать, что значила и значит Россия для Крыма и Крым для России».


В рамках этой статьи мы проанализируем, каким образом эта легитимация через историю проявляется в медиа. Как кейс-стади (case-study, метод обучения, основанный на разборе практических ситуаций — прим. ред.) рассмотрим публикации информационного агентства и сетевого издания РИА Новости — образцового прокремлевского ресурса. Также стоит отметить, что здесь мы рассматриваем историю как чисто идеологический конструкт российской власти, из-за чего она вплотную приближается к политическому мифу.


Итак, согласно приведенным фрагментам из «Крымской речи», достаточно знать историю Крыма, чтобы понять, чем является «Россия для Крыма и Крым для России», вероятно, через историю можно «понять» и аннексию. Действительно, именно незнанием истории попрекают всех тех, кто захочет подчеркнуть незаконность действий Кремля. И наоборот, в центре внимания всегда оказываются слова западных экспертов и политиков об «исторически русском» Крыме.

 

«Крымская речь» Путина не только определила повестку дня российских медиа в последующие годы, но и обеспечила щедрую почву для создания и реактуализации разных политических мифов: «В Крыму буквально все пронизано нашей общей историей и гордостью. Здесь древний Херсонес, где принял крещение святой князь Владимир. Его духовный подвиг — обращение к православию — предопределил общую культурную, ценностную, цивилизационную основу, которая объединяет народы России, Украины и Белоруссии. В Крыму — могилы русских солдат, мужеством которых Крым в 1783 году был взят под Российскую державу. Крым — это Севастополь, город-легенда, город великой судьбы, город-крепость и родина русского Черноморского военного флота. Крым — это Балаклава и Керчь, Малахов курган и Сапун-гора. Каждое из этих мест свято для нас, это символы русской воинской славы и невиданной доблести».


Таким образом, уже на этом этапе можно проследить два основных вектора, направления легитимации аннексии с помощью истории. Во-первых, это легитимация через миф о Севастополе как о «городе русской воинской славы», без которого невозможно представить существование России. Севастополь, о котором речь пойдет ниже, в новых реалиях может даже претендовать на звание «третьей столицы России», ведь без него невозможно представить российский Черноморский флот, а без флота — и саму Россию. Во-вторых, это легитимация через православный аспект, ведь в глазах Владимира Путина Крым — это «историческая духовная купель», за доступ к которой «русский народ боролся много веков», потому что именно в Херсонесе принял крещение князь Владимир. Давайте проанализируем оба вышеприведенных вектора легитимации, а также то, каким образом они проявляют себя в выбранном для анализа медиа.


Севастополь — «город русской славы»


На осколках нашей Сверхдержавы
Величайший парадокс истории:
Севастополь — город русской славы,
Но не на российской территории?
А. Николаев


Директор Института украинских исследований и преподаватель истории Гарвардского университета Сергей Плохий в своей работе «Город славы: Севастополь в российской исторической мифологии» утверждает, что независимая Украина «забрала» с собой целый ряд «имперских «святых мест», ярко обозначенных на российской культурной карте», с чем бывшей империи очень трудно смириться. Такие фантомные боли Плохий связывает с «территориализацией памяти». К таким имперским «святым местам», кроме мест, культовых для православия, как, например, Софийский собор, Киево-Печерская Лавра, принадлежат также города, связанные с имперской историей, — Полтава и Севастополь. По мнению Плохия, вопрос Крыма, Севастополя и российского Черноморского флота практически всегда находился в центре украинско-российских отношений не в последнюю очередь из-за мифа, согласно которому Севастополь — это «город русской славы, символ российского флота и российского славного прошлого».


Подытожил это адмирал Игорь Касатонов, бывший глава Черноморского флота ВМФ России, по словам которого, «лишить Россию Черноморского флота и его военно-морских баз в Крыму и Черном море означало бы отбросить ее на три века назад, до времен Петра I». Тонкости формирования мифа о Севастополе как о «городе русской славы» во время Крымской войны 1853-1856 гг. с его памятниками адмиралам Корнилову, Нахимову, Истомину, «Севастопольскими рассказами» Льва Толстого и другим, остается вне нашего внимания, но об этом можно подробно прочитать в вышеупомянутой статье Сергея Плохия. Отметим только, что оборона Севастополя 1941-1942 гг. реактуализировала миф о героическом городе, работа советского историка Евгения Тарле «Город русской славы: Севастополь в 1854-1855 гг.» придала ему антизападный характер, а статус города-героя, присвоенный в 1965 году, сместил акцент с обороны города в 1854-1855 гг. во время Крымской войны на оборону города в 1941-1942 гг. во время Второй мировой войны.


Российская пропаганда постоянно подчеркивает героический статус города, апеллирует к его героическому прошлому. Даже в такой нейтральной статье, как «Солнце взойдет: лучшие места в Крыму для встречи рассветов и закатов» раздел «Севастополь» начинается с такого пассажа: «Главные ассоциации с Севастополем связаны с его боевой славой. «Город русских моряков» и «город-герой» — практически первое, что приходит на ум при упоминании Севастополя». В новости о том, что «губернатор» Севастополя Дмитрий Овсянников планирует сделать город «третьей столицей России», обязательно указывается героический статус города. Сам «губернатор» не забывает упомянуть о славе предшественников: «Мы будем развивать Севастополь как третью столицу России — южную столицу Россию, как центр притяжения для всей страны. Вместе мы достигнем высоких результатов, все это сделаем ради наших детей и во славу наших предков».


«Сакральная Корсунь»


Как отмечает крымский историк Сергей Громенко, уникальность мифа про «сакральную Корсунь» заключается не только в том, что он «родился на наших глазах», а еще и в том, что он имеет точную дату создания, а также автора — самого Владимира Путина. Если в мартовской «Крымской речи» президент РФ только очертил этот миф, то во время встречи с молодыми историками в ноябре 2014 года он озвучил уже завершенную версию: «Крым для русских православных людей имеет некоторое сакральное значение. Ведь именно в Крыму, в Херсонесе, крестился князь Владимир, а потом крестил Русь. Изначально первичная купель крещения России там. И потом, Херсонес — это же Севастополь. Вы представляете, какая связь между духовным истоком и государственной составляющей, имея в виду борьбу за это место и за Крым в целом, и за Севастополь, за Херсонес. По сути, русский народ много веков борется за то, чтобы твердой ногой встать у своей исторической духовной купели».


Как отмечает Громенко, идея об «исторической духовной купели» в Крыму настолько понравилась президенту, что он охотно повторил ее и в послании к Федеральному собранию (декабрь 2014 года): «В Крыму… находится духовный исток формирования многоликой, но монолитной русской нации и централизованного Российского государства. Ведь именно здесь, в Крыму, в древнем Херсонесе, или, как называли его русские летописцы, Корсуни, принял крещение князь Владимир, а затем и крестил всю Русь…».


Сергей Громенко развенчивает этот новосозданный миф, приводя список причин, по которым концепция «сакральной Корсуни» и «исторической духовной купели» фиктивна с исторической точки зрения. Интересно, что по запросу «Корсунь» в поисковике РИА Новости возвращается 31 релевантный запрос, где Корсунь всегда упоминается в связке с князем Владимиром, ведь именно в Корсуни, «по преданию, принял христианство святой князь Владимир, крестивший затем и Русь». Кроме этого, встречаются новости, как, например, анонс видеомоста Москва — Симферополь о «развитии в Крыму религиозного туризма».


Но в целом нельзя утверждать, что тема «сакральной Корсуни» или Крыма как духовного центра России получила широкое распространение на этом ресурсе. Учитывая методическое повторение президентом России тезиса о том, что Владимир принял крещение в Крыму, а затем крестил и всю Русь, символическая фиксация этой концепции была лишь вопросом времени. Так, уже в конце апреля 2014 года с предложением установить в Москве памятник Владимиру, «великому князю киевскому, крестителю Руси» выступила инициативная группа, которую сразу же поддержало Российское военно-историческое общество. Результатом инициативы стал памятник Владимиру. Его открыли на центральной площади Москвы 4 ноября 2016 года при участии президента Путина.


Конечно, инициатива по установке памятника неслучайно совпала по времени с аннексией Россией Крыма, которую после нарушения ряда международных договоров надо было срочно легитимизировать по крайней мере в символической сфере. Примечательно, что именно камень из Херсонеса лег в основание памятника Владимиру в Москве. Освящал камень лично патриарх Кирилл. Таким образом, установлена очень важная символическая связь между Крымом и Москвой. Как отмечает Сергей Плохий, это стремление изменить парадигму и показать: Россия крестилась не в Киеве, а в Крыму, из-за чего особый статус Киева просто нивелируется.

 

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.