WELT: Господин Навальный, что вы будете делать в воскресенье 18 марта, в день выборов, когда, как ожидается, будет переизбран Владимир Путин?


Алексей Навальный: Я планирую координировать работу наших наблюдателей, контролирующих проведение этих псевдовыборов. Мы ожидаем много подтасовок. К сожалению, полиция часто вмешивается в мои планы, но, видимо, Кремль пока не может решить, должен ли я провести этот день за решеткой или нет. У них есть возможность в любой момент запереть меня на 30 дней.


— В последние месяцы вы проводили активную избирательную кампанию, выстроили сеть из десятков штабов вашей кампании по всей России, в которых работают добровольцы, тысячи людей посетили ваши митинги. Но Кремль все-таки не допустил вас до выборов. К чему все это?


— Кремль до сих пор не допускает регистрации нашего движения как партии, но де-факто у нас уже партия людей, которые выбрали для России европейский путь развития. Это будет коллектив с сильной внутрипартийной демократией, на все важные посты люди будут назначаться голосованием. Предположительно, у нас будет 25 представительств в крупных городах.


— Ваш энтузиазм достоин уважения. Если бы вас допустили до участия в выборах, то, согласно результатам опросов, вы бы набрали менее 1% голосов. Тем не менее на Западе вы считаетесь главным представителем оппозиции в России. Не переоценивает ли вас Запад?

 

— Смотрите, чтобы поддерживать контакты со своими сторонниками, я использую интернет и «Ютюб». На телевидение Кремль меня не пускает. Путин даже не хочет произносить мое имя. Когда мы организовываем пресс-конференцию, на нее приходят только иностранные журналисты.

 

— Кто же вообще к вам приходит?


— Люди, которые хотят лучшей жизни для России. Потому что Россия превратилась в коррумпированную страну, и с каждым днем власть здесь становится все авторитарнее. Путин хочет стать пожизненным монархом. Появляется все больше политических заключенных и незаконно осужденных. Где бы я ни оказался, по всей стране мне сообщают о фермерах, которых лишили собственности, о мелких предпринимателях, у которых полиция отняла магазин, или о знакомых, которые сидят в тюрьме из-за публикаций в соцсетях.


— Большинство других оппозиционных кандидатов были допущены до участия в выборах. Например, Ксения Собчак, либеральный кандидат в президенты. Она тоже хочет основать партию. Почему бы вам не создать вместе с Собчак общую коалицию против Путина?


— Потому что она — солдат Путина, на этих выборах она действует в его интересах. России нужен не союз таких маленьких оппозиционных партий, как «Яблоко» или будущая партия Собчак, а перезапуск оппозиционного движения, и мы выступаем за это. Другие партии не готовы открыто критиковать Путина и правильно политически действовать. Мы же, напротив, можем набрать в каждом крупном городе 30% голосов, если нам позволят. Но стратегия государства заключается в том, чтобы оставить в политическом поле лишь тех оппозиционеров, которые могут набрать всего несколько процентов голосов. Демократы должны выглядеть мелкими и незначительными. С такими кремлевскими мальчиками для битья мы не хотим сотрудничать.


— А что бы вы сделали иначе, если бы сидели в Кремле?


— Мы должны гарантировать, что в России больше никогда снова не будет установлен авторитарный режим — для этого нужны независимые суды, укрепление парламента и свободные СМИ, то, что делал Путин во время своего первого президентского срока. Мы должны так закрепить свободу слова, что ее уже никогда больше нельзя будет ограничить.


— Для западных ушей это звучит хорошо. Но не важнее ли для людей их благосостояние? Не поэтому ли они выбирают Путина?


— В этом нет противоречия. Борьба с коррупцией? Очень популярна. Реформа системы правосудия, которая наконец-то сделает ее независимой? Этого хотят все. Меньше регулирования для малого и среднего бизнеса? Дополнительное налогообложение для олигархов? Да все будут рады. Повышение уровня минимальной заработной платы? Все счастливы.


— Власть Владимира Путина основывается и на его внешней политике. На Ближнем Востоке Россия уже практически сменила США в роли лидера. Как бы выглядела ваша политика в отношении Сирии?


— Россия должна была бы участвовать в международной коалиции против «Исламского государства» (террористическая организация, запрещенная в России, — прим. ред.) и воздерживаться от военных действий в Сирии. Участие России в сирийском конфликте абсурдно. Почему мы общаемся с Асадом? Это нелегитимный правитель, который использует химическое оружие против своего народа. Он — террорист.


— Несколько дней назад Путин во время своей речи представил новое стратегическое ядерное оружие. Вы бы разоружились?


— Презентация Путина напомнила мне мое детство в 80-х годах, когда я был юным пионером и смотрел подобную антизападную пропаганду советских правителей: «Наша страна выступает против американских поджигателей войны, мы стоим за мир во всем мире». Тогда, по крайней мере, показывали реально существующее оружие, сегодня — только нелепую компьютерную анимацию. То, что Путин сейчас делает, — это попытка решить внутриполитические проблемы внешнеполитической истерией, что типично для авторитарных правителей.


— Это пропагандистский аспект данной проблемы. Но по поводу самого оружия: вы за или против ядерного оружия?


— России нужен ядерный баланс с США, его следует сохранить и развивать. На данный момент наше ядерное оружие способно преодолеть любую систему противоракетной обороны, в этом все эксперты едины. Возможно, это старомодно, но угроза взаимного уничтожения является гарантией безопасности во всем мире. Конечно, мы должны сотрудничать с Западом, но существующую сейчас систему просто так не уничтожают.


— Но и от вас это звучит очень в духе холодной войны.

 

— США — конечно, не такое ужасное место, как это хочет внушить кремлевская пропаганда. Но кто знает, кто будет сидеть в Белом доме? Сегодня это Трамп, а завтра — кто-то похуже. Пока во всем мире накапливается ядерное оружие, как, например, в Северной Корее, в Пакистане, мы должны быть готовы к этому.


— Вы были в тюрьме, на вас нападали, за вами следят на улице. У вас есть жена и дети. Как они с этим справляются?


— Они поддерживают меня. У моей жены — даже более критические взгляды, чем у меня. Недавно мы были в кино. По дороге туда мои дети устроили игру по разоблачению спецагентов среди прохожих. Тогда они скрылись, заметив, что обнаружены. Возможно, это звучит патетично, но я точно знаю, что я на стороне добра.