Известно, что послы взвешивают каждое слово и говорят о высокой политике, межгосударственных отношениях, официальной позиции. Посол Российской Федерации Анвар Азимов отошел от этого стереотипа из-за одного человека — легенды хорватского отельного дела Анджелко Леко.


Večernji list: Шокировала ли Вас его смерть? Вы были хорошими друзьями?


Анвар Азимов: Да, но я хочу поблагодарить газету «Вечерни лист» за то, что она дала мне возможность дать это интервью и рассказать об этом. Мы были очень хорошими, близкими друзьями. Господин Леко был великим человеком и, как Вы сказали, легендой отельного дела. У него был врожденный талант к бизнесу. Он был очень умным и трудолюбивым человеком, который начал с нуля и создал отельную империю. При этом он был скромным человеком и держался в тени, любил помогать друзьям. Когда я приехал в Загреб, то не мог найти резиденцию, и, наверное, я был единственным гостем «Вестина», который прожил в отеле четыре месяца вместе со всей семьей. И в конце мне едва удалось уговорить его взять мою оплату за проживание. Интересно, что уже на второй день я познакомился со Степаном Месичем, а на следующий день — с Миланом Бандичем (мэр Загреба — прим. ред.). Вскоре они вошли в круг наших общих приятелей.


— Как Вы познакомились с господином Леко?


— В первый день, когда я приехал в Хорватию, он ожидал меня у входа в отель «Вестин», поприветствовал меня и пригласил на завтрак. Он тут же сказал мне: «Господин посол, Вы знаете, как я люблю Россию, и как благодарен, что многие российские туристы останавливаются в моем отеле, поэтому я с радостью помогу Вам, чем смогу, однако политикой я не занимаюсь». От политики он держался в стороне, но тем не менее, насколько я могу судить, он знал политическую арену лучше многих политиков. Правда, свои собственные политические симпатии он держал при себе…


— Его политические предпочтения оставались загадкой для хорватской общественности. Может, Вам удалось узнать, к кому он был ближе: к Социал-демократической партии Хорватии или к Хорватскому демократическому содружеству?


— Он был большим патриотом и очень поддерживал антифашизм. Он не был коммунистом, но говорил, что некоторые коммунистические идеи ему близки. Не мне пересказывать, что он думал, но мне кажется, что у него были симпатии среди хорватских политиков. Однако — я повторюсь — он всегда подчеркивал, что вне политики. У него не было политических амбиций, и, поверьте, у него были все признаки и черты настоящего государственника. Хорватия не понимает, что потеряла с его кончиной. Жаль, что он никогда не направлял свои способности на государственные дела. В моих мемуарах он займет важное место.


— Что же на самом деле сблизило дипломата из большой России и отельера из маленькой Хорватии?


— Русская и хорватская душа нашли друг друга. Он видел во мне уважаемого дипломата, который хочет развивать российско-хорватскую дружбу, а я уважал его за то, что он не только занимался своим бизнесом, но и заботился о благе общества. Он был рад тому, что Хорватия вошла в Европейский Союз, но считал, что немаловажно развивать отношения и с Россией. Я открою вам один секрет. Три года назад он был готов продать свои отели одному крупному российскому бизнесмену. Этого не произошло только потому, что счета этого россиянина из-за антироссийских санкций заблокировали.


— Какой была ваша дружба?


— Леко, Бандич и я почти каждую неделю ходили на обед в «Шератон». Между нами троими была особенная связь, вроде братской. Хотя Леко никогда в жизни не напивался, каждая наша встреча начиналась с горькой полынной настойки со льдом и лимоном. Обязательно была и водка, а также красная и черная икра, за которую отвечал я, потому что эти двое обожали русскую икру. Он знал, как меня заманить: «Господи посол, нужно приехать в „Шератон"». А я говорил, что нет времени, тогда он отвечал: «Нужно».


— Возможно, он высоко ценил какого-нибудь политика?


— Он говорил, что его любимый политик — Путин, с которым он познакомился, когда тот приезжал в Загреб в далеком 2005 году. Среди россиян у него был еще один большой друг — мэр Санкт-Петербурга Георгий Полтавченко. После чемпионата мира по футболу Леко собирался поехать в Санкт-Петербург и Москву, но, к сожалению, его планам не суждено было сбыться.


— Какой была роль Бандича в вашей компании?


— Бандич уважал Леко, как отца. Он остановился именно у него, когда приехал из Герцеговины, но я никогда не слышал, чтобы они говорили о работе в моем присутствии. Вообще, мэр Загреба является главным локомотивом в улучшении отношений между Хорватией и Россией. Вскоре он планирует поехать в Москву на встречу с московским мэром. Речь пойдет о том, что в Москве появится Загребская площадь и памятник Юрию Крижаничу, который уже на стадии завершения. Благодаря Бандичу в Загребе появилось три бюста русских деятелей: Есенина, Пушкина и Гагарина. А знаете ли Вы, что в Санкт-Петербурге есть Загребский бульвар?


— Нет, но вот Вы точно знаете, что в Загребе больше нет Площади маршала Тито?


— Это было первое и единственное разногласие между мной и Бандичем. Я считаю, что Тито — часть хорватской истории, а к истории должно относиться с уважением. Но кто знает, возможно, когда-нибудь все вернется на свои места. Бандич все понимает, но, находясь в определенных обстоятельствах, не может чего-то сделать, однако рано или поздно он примет правильное решение.


— Как в Ваш круг вошел Месич?


— Я видел его нечасто, но на мой день рождения, который приходится на 22 ноября, как и у Бандича, он всегда присутствовал среди гостей в моем доме. Мы приятели, а в России высоко оценивают тот вклад, который Месич (экс-президент Хорватии — прим. ред.) внес в развитие российско-хорватских отношений. Основу заложил Туджман, на могилу которого я возложил цветы в первый же день по прибытию в Хорватию. Я не хочу хвастаться, но этого не сделал ни один ваш стратегический партнер. Для меня это был жест уважения к первому президенту и народу Хорватии. С Месичем мы часто беседуем о политических вопросах, и я могу сказать: все, что он прогнозировал, осуществилось. Люди вроде Леко, Бандича и Месича — известные фигуры, и я думаю, что Хорватия может ими гордиться.


— Знаете ли Вы, что против мэра Загреба Милана Бандича подано два иска?


— Послушайте, мы с ним сблизились. Мы как братья, и я по-братски за него переживаю, но я не вмешиваюсь в его дела. Единственное, что я могу сказать: его способности превосходят позицию, которую он сейчас занимает. Он уже перерос пост мэра. Всем тем, что он сделал для Загреба, он заслужил памятник, и я уверен, что впереди у него большое будущее. Если, не дай бог, ситуация будет развиваться иначе, я всегда окажу ему поддержку. Я не бросаю друзей, и нужно хорошо знать Милана Бандича. Может, порой так не кажется, но его работа всегда направлена на всеобщее благо.


— В последние дни из-за чемпионата мира по футболу внимание всего мира приковано к вашей родной стране. Вы сами заядлый футбольный болельщик?


— О да. Я сам был профессиональным футболистом. Почти четыре года я играл на позиции Модрича в одной команде в Ташкенте. В то время мой отец был председателем правительства Узбекистана. Однажды он пришел ко мне и сказал: «У меня три сына. Двое с умом выбрали свое дело, а третий — футболист». Он попросил меня заняться дипломатией, и вот — я третье поколение в семье, которое посвятило себя этому делу. Я надеюсь, что кто-нибудь из моих шестерых детей продолжит традицию. Я смотрю футбол и счастлив, что чемпионат проходит без проблем. Многие говорят, что никогда не видели такого гостеприимства, хорошей организации и атмосферы, как сейчас в России. Что касается футбола, то я единственный посол, который приходит в фан-зону на Площади Бана Елачича, когда играет Хорватия. Я сижу на ВИП-трибуне и удивляюсь, что вокруг нет ни хорватских политиков, ни министров, ни других послов.

Болельщики сборной Хорватии перед матчем группового этапа чемпионата мира по футболу между сборными Хорватии и Нигерии.

— Коллеги из спортивной рубрики рассказали мне, что не исключено, что в четвертьфинале сыграют Россия и Хорватия. За кого тогда Вы будете болеть?


— Во-первых, я думаю, что Хорватия победит Данию со счетом 1:0. На этот матч в Нижнем Новгороде собирается поехать и кто-то из вашего государственного руководства. Хорватские и российские болельщики встретятся на одном поле, если Россия победит Испанию. На этом чемпионате хорватская сборная играет лучше российской, но исход непредсказуем. Если все-таки матч будет, то он даст прекрасную возможность вновь встретиться вашему президенту с президентом Путиным. Я сейчас над этим работаю. Во время прошлого визита Колинда Грабар-Китарович произвела на российского президента прекрасное впечатление. Во время переговоров в Сочи, которые продолжались почти пять часов, она активно и разумно отстаивала хорватские интересы, и между ними была заметна взаимная симпатия.


— Эмоции вашего президента трудно распознать…


— Он живет активной жизнью, и на нем лежит большой груз, но для России он — дар, который сделал ее великой державой. Он одним из первых поздравил Хорватию с Днем независимости и высоко оценивает усилия вашего президента, направленные на прямой диалог между ЕС и Россией.


— Кто же является фаворитом России на Балканах — Хорватия или Сербия?


— Сербия — наш стратегический и ближайший партнер на Балканах. Отношения с Хорватией, к сожалению, долгое время были не в лучшем состоянии — вплоть до 2016 года. Конечно, Россия заинтересована в хороших отношениях как с Хорватией, так и с Сербией. Кстати, скажу, что соседние государства даже завидуют Хорватии, поскольку вот уже несколько лет величайшие звезды русской балетной школы выступают в Хорватском национальном театре, а со своей уникальной выставкой в Хорватию едет Эрмитаж…


— Могут ли жители Загреба надеяться на еще одну подобную культурную сенсацию из России в скором времени?


— После Эрмитажа я хотел бы привести выставку Пушкинского музея, который является одним из двух крупнейших московских музеев. Будут и очередные балетные и театральные гастроли. В будущем года балетная труппа Хорватского национального театра приедет в Россию с гастролями. Я должен повторить, что активный культурный обмен — во многом заслуга мэра Бандича.


— Многие хорваты едут сейчас на чемпионат мира по футболу в Россию, но еще больше россиян приедет в этом году на море к нам. Однако в Турцию едет больше — миллионы. Что хорватская туристическая отрасль должна сделать, чтобы привлечь российских туристов?


— Хорватию посещают сотни тысяч россиян, и в ближайшее время приедет около 200 тысяч российских туристов. Некоторых не устраивает визовый режим, и поэтому они выбирают безвизовые страны. Кроме того, наши туристы любят систему «все включено», а этого в Хорватии как раз нет. Вообще, российские туристы нередко тратят намного больше, чем другие гости Хорватии, живут в пятизвездочных отелях, и если не будет виз, то в Хорватию приедут все триста тысяч. Я ожидаю, что возобновится диалог между Брюсселем и Москвой об отмене виз. Евросоюз был готов к этому до событий на Украине. Я оптимист и думаю, что санкции снимут, возможно, в 2020 году. Кстати, наши туристы очень довольны вашим гостеприимством, кухней, винами и считают, что лучше страны для отдыха нет.


— Вы уже хорошо узнали наше побережье?


— Я два раза отдыхал в Млини. Анджелко говорил мне, что останавливаться я должен только в его отелях. Я очень люблю Опатию, и мне нравится также Сплит и Ровинь. Я постараюсь, чтобы в Опатии, после Исидоры Дункан, появился памятник Сергею Есенину. Они вместе приезжали в Опатию…


— Где Вы будете отдыхать?


— Я еду в Москву на регулярный летний съезд послов, а потом, как настоящий патриот, поеду в Крым.


— О компании «Агрокор» лучше не спрашивать, или Вы передумали?


— Нет.


— О визите президента Путина в Хорватию тоже не спрашивать?


— Мне жаль, что Леко не дожил до этого. Мы говорили о том, что если этот визит состоится, Путин остановится в его «Шератоне» или «Вестине». Когда это произойдет? Когда мы наполним наши отношения качественным содержанием. Я думаю, что этому поспособствует и чемпионат мира по футболу.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.