Согласно заявлению самого Нетаньяху, этот визит очень важен в контексте отношений между двумя странами по поводу сирийского вопроса. Другими словами, он едет с доносами против врагов Израиля, что он довольно часто делает. В частности, речь идёт о том, что Израиль не разрешает Ирану и «Хезболле» присутствовать в Сирии.


В этот раз визит Нетаньяху имеет особое значение, если учесть тот факт, что надежды Израиля на создание новой реальности на сирийском юге, над которым он работал, угасли в последние годы сирийской войны. Разумеется, визит — это возможность укрепить то, что Нетаньяху назвал координацией между двумя странами с целью предотвращения столкновений между армиями и получения выгод от связей на высоком уровне. Тем не менее, данный визит указывает на ряд фактов, которые следует упомянуть.


Израиль не скрывает, что капитулировал на фоне победы президента Башара Асада и однозначно признает это, однако он заинтересован в том, чтобы сократить негативные последствия собственного поражения (как и поражения союзников) в сирийской войне, пока не может избежать их полностью. Поэтому в послевоенный период в Сирии он ведет борьбу на множестве фронтов, в том числе, совершая регулярные визиты в Москву в надежде использовать разногласия между Москвой и Дамаском, а также их союзниками, хотя подобный опыт в прошлом оказался бесполезным.


Тем не менее Тель-Авив стремится посадить сирийское руководство за стол переговоров через посредничество российской стороны. В этот раз новая попытка может отличаться от условий соглашения о разъединении между сирийской и израильской армиями от 1974 года. Но что умаляет значение данной попытки, так это то, что сирийское государство осознаёт отсутствие необходимости отвечать на «предложение» Израиля. Это предложение состоит в том, чтобы возобновить попытки заключить соглашение под эгидой и надзором Организации Объединенных Наций касательно границы на Голанах. Сирия не испытывает необходимости в этом, даже если будет действовать через российского союзника, чьи интересы, могут не полностью соответствовать интересам сирийского государства.


Требование Израиля в отношении соглашения о разъединении армий от 1974 года представляет собой попытку внесения поправок в его положения или дать им иное толкование с тем, чтобы учесть интересы Израиля и придать соглашению обязательный для сирийского государства характер, что означало бы отступление от своего суверенитета.


В то же время Израиль не может помешать победе и расширению зоны контроля сирийской военной машины в направлении юга страны. С другой стороны, любые изменения в соглашении о разъединении войск, внесение дополнений или иные толкования его пунктов лишь разогреют аппетит Израиля, который может пожелать внесения ещё больших поправок с целью ограничить сирийский суверенитет, а затем это разогреет аппетит и других игроков в восточной и северной Сирии, которых там много.


Ирония заключается в том, что Израиль хорошо осознает, что Дамаск победил на данном этапе и находится не в том положении, чтобы давать ему то, что Тель-Авив не смог получить военным путём при помощи своих союзников и вооружённых группировок. Он понимает, что не может изменить позицию сирийского режима.


В свою очередь то, что Израиль видит предел своей способности навязывать волю военной силой, объясняет постоянные визиты Нетаньяху, а также ряда политиков и сотрудников службы безопасности Израиля в Москву в надежде на то, что они смогут добиться желаемого при помощи российского друга.


В прошлом опыт Израиля доказал, что механизмы создания противоречий между Сирией и ее союзниками не приводят к распаду или встряске союзов, а препятствуют этому.


Однако, по мере того как это осознание укрепляется в головах израильских официальных лиц в связи с военно-политическими событиями в Сирии, они все ещё продолжают ездить в Москву под руководством самого Нетаньяху, несмотря на то, что он предвидит исход своего визита, довольствуясь возможностью заявить о своей позиции и условиях, которые он не может навязать силой.


На практике Тель-Авив, похоже, выступает в роли нищего перед российским другом и хочет добиться хотя бы минимальной реализации своих целей, что резко отличается от того, что Нетаньяху пытается продемонстрировать в своих заявлениях. Это вполне естественная ситуация, которая обусловлена двумя факторами, побуждающими Израиль снова и снова приходить к дверям российского друга.


Первый фактор выражается в ограниченной способности Израиля использовать военную мощь или угрожать ее использованием. Военный вариант неприменим в отношении сирийского государства и был исключен из списка возможных действий Тель-Авива.


Параллельно с этим Израилю стало очевидно, что американская сторона, хотя и присутствует на сирийской территории через посредников, не желает защищать интересы Израиля, если это подразумевает участие в военных действиях. Напротив, она заинтересована в поиске невоенных способов урегулирования конфликта на фоне вывода американских войск из Сирии.


Первый фактор — невозможность военного решения — подталкивает Тель-Авив ко второму, так как при помощи американцев он достигает того, чего не может достичь своими собственными силами. Однако с утратой второго варианта Израилю остаётся лишь озвучивать свои требования российскому другу. Он осознает, что вероятность достичь своих целей, очень мала, особенно после того, как не сработала теория отношений между руководителем и подчиненным между сирийским государством и Россией, на которую Израиль долго делал ставку.


Нетаньяху заявит о своей позиции России и попытается продемонстрировать своё влияние, однако кажется, что эта попытка не убеждает даже самих израильтян. Как пишет газета «Израиль сегодня», Тель-Авив потребует, чтобы Иран и «Хезболла» были удалены от израильской границы в рамках первого этапа их изгнания из Сирии. Однако в Москве и Вашингтоне эти требования встречают лишь сочувствие, а не согласие. И даже больше — на каждое израильское заявление приходит противоположный ответ. Например, можно упомянуть заявление МИД России, в котором говорится, что присутствие Ирана в Сирии законно, и не следует ожидать его сокращения и эвакуации его войск. Таким образом, похоже, что никто не хочет или не может изгнать иранцев, будь то с границы или из Сирии в целом.