На российский фейковых сайтах есть такой популярный жанр: какой-нибудь мощный «полковник Генштаба» рассказывает, что Россия не вмешивалась в выборы США, а потом, для убедительности, приводят и мнение фейкового «бывшего эксперта ЦРУ». И «бывший эксперт» как начнет: и про то, что Россия не вмешивалась в выборы, и про то, что США сами виноваты!


Весь мир мог наблюдать подобное шоу в прямом эфире, с той только разницей, что в роли «полковника Генштаба» выступал Владимир Путин, а в роли «бывшего эксперта ЦРУ» — президент США. Путин вывалил на аудиторию весь стандартный набор Первого канала: Россия — демократическая страна, в выборы мы не вмешивались, а спецслужбы в своих докладах все врут, я — бывший чекист, сам знаю. Это было то, что российская власть умеет делать лучше всего: называть белое черным, а черное — белым. И самим фактом этого опуская своего визави: ну что, ты ведь не осмелишься публично предъявить мне претензии?


И президент Трамп, который если и лезет в карман, то не за словом, а за мятной конфетой, чтобы вручить ее канцлеру Германии со словами «и не говорите потом, что я вам ничего не дал», — тот самый президент Трамп, который кого угодно перехамит, который только что назвал канадского премьера «бесчестным слабаком» и заявил французскому президенту Макрону, что «все террористы — в Париже», а ровнешенько перед встречей с Терезой Мей назвал ее заклятого врага Бориса Джонсона «отличным будущим первым министром», — вот этот самый президент Трамп или молчал, или вертел головой, или поддакивал.


«Мои люди пришли ко мне, Дэн Коатс пришел ко мне и некоторые другие, и они говорят, что это — Россия (про вмешательство в выборы — прим. автора). У меня есть президент Путин. Он только что сказал, что это не Россия. Я скажу так: не вижу никакой причины, почему это должна быть она, — заявил Трамп. — Я очень доверяю моим разведчикам, но я должен сказать вам, что президент Путин очень сильно и мощно отрицал (was extremely strong and powerful in his denial), что это она (Россия. — прим. автора)». Это он серьезно?!


Прямо перед саммитом спецпрокурор Роберт Мюллер предъявил 12 российским офицерам ГРУ детальное обвинение по вмешательству в выборы в США, а до этого, в феврале, детальное обвинение было предъявлено еще 13 российским троллям во главе с их предположительным хозяином — «кремлевским поваром» Евгением Пригожиным. И эти многостраничные обвинения, с деталями, датами, паролями, — тысячи часов кропотливого расследования, Трамп ставит на одну доску со словами, сказанными в ходе официальных переговоров!


Вопрос, разумеется, в другом: что именно в ходе саммита могло побудить президента Трампа повести себя таким образом? Почему Трамп даже не затронул вопрос отравления Скрипалей? Сбитый малайзийский «Боинг»? Знал ответ заранее? Не следовало ли американскому президенту сразу предположить, что Скрипалей отравила коварная Тереза Мей, а «Боинг» сбил «фашист Порошенко»?


Я как раз не против хамства Трампа. Оно, конечно, сильно девальвирует ценность слов американского президента, потому что у Трампа семь пятниц на неделе, но это хамство потому так и раздражает, что оно — правда. Террористы, может, и не все в Париже (их порядочно и в Брюсселе), но Макрон заслужил шпильку от Трампа, равно как и Меркель, которой он заявил: «Вы платите России миллиарды долларов, а защищать вас от нее должны мы». И вот теперь получается, что президент Трамп хамит всем — кроме российского президента.


Справедливости ради, мы должны сделать шаг назад и сравнить поведение Трампа с поведением других западных лидеров: например, его предшественника Обамы. Президент США Барак Обама, придя к власти, объявил о «перезагрузке» отношений с Россией. Дело было после российско-грузинской войны, в ходе которой Россия вторглась на территорию Грузии. Российские СМИ все время твердили о мифических «американских военных», сражающихся на территории Грузии, а замначальника Генштаба РФ Анатолий Ноговицын даже тряс на пресс-конференции «найденным» на позициях паспортом гражданина США Майкла Ли Уайта (который был похищен у него в Москве в 2005 году).


Позиция президента США Обамы, который своей «перезагрузкой» де-факто признал российскую версию событий, конечно, позволила Кремлю осмелеть. Без «перезагрузки» не было бы ни Крыма, ни Донбасса. Так вот — когда Обама объявлял свою «перезагрузку», ни Си-Эн-Эн, ни Эм-Эс-Эн-Би-Си не спрашивали его настойчиво, как там дела с паспортом Майкла Ли Уайта? И разведывательное сообщество США тоже не обнародовало тогда, ему под руку, досье об активных операциях России против США, которые велись еще тогда.


Или вот возьмем президента Франции Макрона. Он тоже недавно встречался с Путиным, причем дважды: один раз в Санкт-Петербурге, другой раз стоял вместе с ним на стадионе. И тоже не спросил ни о «Боинге», ни о Скрипалях, ни о кремлевском финансировании Марин Ле Пен и вмешательстве России во французские выборы. Не попросил он и за голодающего Сенцова — ничего. Только мок под дождем, в то время как над президентом России держали зонтик. Но никто не поставил Макрону это в вину.


В этом смысле, несомненно, президент Трамп является мишенью мощной кампании по дискредитации, для которой самое важное — отнюдь не доказать, что русские вмешивались в выборы в США, а доказать, что Трамп был с ними в сговоре. Формально позиции этой кампании слабые. Если что и бросается в глаза в деятельности комиссии Мюллера — так это серьезнейший уровень доказательств о вмешательстве русских и полное отсутствие каких-либо намеков на причастность Трампа.


Американский президент — нарцисс, который ничего не видит, кроме себя. Иногда это даже очень неплохо и позволяет ему говорить правильные, ужасные и не принятые в современном политкорректном мире вещи. Но в том, что касается отношений с Россией — он не в состоянии отличить любое расследование по России от расследования против него. Он готов отмазывать Кремль, потому что ему кажется, что он тем самым отмазывает себя.


На самом деле — ровно наоборот. Как это ни парадоксально, но на сегодняшний день нет ни малейшего сколько-нибудь фактического повода утверждать, что Трамп был в сговоре с Россией или что она имеет на него компромат… Единственное правдоподобное тому доказательство — пресс-конференция.