Грань между фатальной наглой заносчивостью и дозированной дерзостью порой тонкая. На этой грани недавно балансировал министр иностранных дел Хайко Маас, когда потребовал «сбалансированного партнерства» с США — что означает не меньше, чем новый курс взаимоотношений между Европой и Америкой, сложившихся после Второй мировой войны. На этой же грани выступила и канцлер, когда непривычно пафосно заявила о том, что Европа должна взять собственную судьбу в свои руки.

В настоящее время смятение в Европе по праву велико из-за эксцентричного американского президента, которому потребовалось всего полтора года, чтобы исказить до неузнаваемости устоявшуюся дипломатию. Международные договоры? Не имеют значения, действует только то, что делает Америку сильной — см. односторонний выход США из ядерной сделки с Ираном.

Сложившаяся на протяжении десятилетий практика подготовки международных саммитов? Пережитки, решающую роль играет краткосрочный медийный эффект — см. «историческую» встречу Дональда Трампа с северокорейским лидером Ким Чен Ыном. Международные институты? В лучшем случае, они рассматриваются как обременительные, а в худшем как вредные, потому что они ограничивают власть сильнейших — см. ВТО и ООН.

Действительно, деградация традиций во внешней политике приобрела такой масштаб, что отказ от попыток эмансипации, с европейской точки зрения, был бы недальновидным — новая политическая звезда континента, президент Франции Эммануэль Макрон, говорит попросту о «европейском суверенитете».

Вот только насколько реалистичен такой подход? Каковы шансы, что Европа в состоянии образовать «многосторонний альянс» (Маас) против Америки, с головой окунувшейся в политику America First, которая одинаково безнадежна и безответственна, Америки, которая в равной степени являлась и архитектором, и гарантом мирового устройства, существовавшего на протяжении более 70 лет?

Не нужно быть фаталистом, чтобы увидеть, что шансы невелики. Европа сама является кризисным континентом. Восток дрейфует в сторону правых националистов, растет ксенофобия, открыто ставится под сомнение демократический фундамент, например, принцип разделения властей.

В Италии правит коалиция, неприкрыто критикующая институты ЕС. Даже в открытой миру Швеции в скором времени второй по величине силой в стране, войдя в парламент, могут стать евроскептики, которые рассматривают миграционный поток бегущих от гражданской войны в поисках убежища беженцев как вражеский захват.

Повсюду на континенте продвигают свои позиции популисты, которые ставят системный вопрос. Их стиль мышления антилиберальный, националистичный, авторитарный, зачастую и моноэтнический — и он распространяется в разных местах, в последний раз в виде беспорядков в Хемнице. Это те силы, которые выдавили и Великобританию из ЕС — событие, все последствия которого в европейском масштабе еще далеко не учтены.

Маас хочет слишком многого за короткий период

Европа сейчас очень хрупкое образование, ей грозит раскол уже из-за вопроса о распределении тысяч беженцев, она не в состоянии реализовать элементарные структурные реформы. В таком состоянии Европа просто не может себе позволить порвать с Америкой — каким бы трудным и унизительным не было общение с Трампом.

Маас прав, когда вместе со своими партнерами в ЕС и другими союзниками ищет пути и способы обойти экстерриториальные санкции США против Ирана или России. Потому что то, что происходит с Ираном и Россией, может в скором времени настигнуть и Китай, где в фокусе внимания находится именно немецкая экономика. Маас прав, когда хочет снизить растущее доминирование доллара — бесспорно, самое эффективное средство для продвижения американских экономических интересов.

Маас не прав, если полагает, что все это можно реализовать в среднесрочной перспективе, и разрозненная Европа в обозримом будущем сможет взять на себя роль Америки в мире. В сегодняшнем виде ЕС даже не в состоянии сформулировать единую внешнюю политику. И следует опасаться, что лучше не будет, если ЕС, как того некоторые требуют, заменит принцип консенсуса принципом большинства при принятии решений. Потому что никто не может исключать, что Орбан и Ко в один день не образуют большинство.

В конце концов, остается только стратегия, когда делаешь одно и не допускаешь другого. То есть осторожно прибегать к эмансипации, но в то же время не затрагивать рабочие отношения с США. Трамп — это не несчастный случай истории. Он живое доказательство того, что технологический прогресс и растущее благосостояние ведут к более открытому обществу не принудительно.

Трамп силой разрушает столпы доверия к той хрупкой системе, которая определяла политический процесс в послевоенное время. Это касается торговли с сформировавшимися за десятилетия потоками товаров. И это касается, прежде всего, дипломатии, того тонкого искусства, которое превращает конфликты в процессы и договоры и укрепляет мир на пользу всем. Поэтому стоит бороться — не заносчиво, а тихо и эффективно.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.